Читаем Зловещее наследство полностью

Утро было сереньким и холодным, такое утро, какое бывает, наверное, триста из трехсот шестидесяти пяти раз в году, когда ни дождя, ни солнца, ни заморозка, ни тумана. Утро забвения. Полисмен на перекрестке опустил рукава рубашки и надел куртку, степенные шаги стали заметно живее.

Инспектор Берден сопровождал Арчери по подсыхающим тротуарам в полицейский участок. Арчери неловко было признаться в ответ на любезный вопрос Вердена о том, как он спал, что спал он тяжело, но крепко. Возможно, он спал бы так же, без сновидений, если бы был уверен, что сейчас инспектор скажет ему, что Элизабет Крайлинг жива.

— Она пошла с нами вполне охотно, — сообщил Берден и добавил, скорее не удержавшись: — Сказать по правде, сэр, я никогда не видел ее такой спокойной и разумной и… ну, мирной, что ли.

— Вы хотите уехать домой, полагаю, — сказал Уэксфорд, когда Берден оставил их одних в желто-голубом офисе. — Вы должны будете возвратиться для допроса и слушания дела в суде. Вы нашли тело.

Арчери вздохнул:

— Шестнадцать лет назад Элизабет нашла тело. Если бы не тщеславие ее матери, алчущей того, на что она не должна была притязать, — этого никогда не случилось бы. Жадность дотянулась и разрушила все. Но вы можете сказать, что Элизабет переносила злость на мать, потому что миссис Крайлинг никогда не позволила бы ей говорить о Пейнтере и вынести те ужасы на дневной свет.

— Все могло быть, — сказал Уэксфорд. — А еще могло быть то, что, когда Лиз покинула аптеку и вернулась на Глиб-роуд, миссис Крайлинг побоялась просить следующий рецепт, тогда Лиз, в наркотическом безумии, задушила ее.

— Могу я увидеть девушку?

— Боюсь, что нет. Я только начинаю догадываться, что она увидела шестнадцать лет назад и что рассказала вам прошлым вечером.

— После разговора с ней я отправился к доктору Крокеру. Я хотел бы, чтобы вы взглянули на это. — Арчери подал Уэксфорду письмо полковника Плешета, молча указав перевязанным пальцем нужное место. — Бедная Элизабет, — пробормотал он, — она хотела подарить Тэсс платье на ее пятилетие. Если бы судьба Тэсс не переменилась, немного это значило бы для нее.

Уэксфорд прочитал, на мгновение прикрыл глаза, потом улыбнулся.

— Понятно, — медленно сказал он и убрал письмо в конверт.

— Я прав, не так ли? Я не манипулирую вещами, воображаемыми вещами? Видите ли, я больше не могу доверять своим собственным суждениям. Мне необходимо иметь мнение эксперта по дедукции. Я был в Форби, я видел фотографию, у меня есть письмо, и я говорил с доктором. Если бы у вас были такие же ниточки, вы пришли бы к такому же заключению?

— Уверен, что вы слишком добры, мистер Арчери. — Уэксфорд позволил себе широкую ироническую ухмылку. — Я получаю жалоб больше, чем комплиментов. А насчет нитей, имея их, я пришел бы к такому же выводу, но гораздо раньше. Видите ли, все зависит от того, что вы ожидали найти, и факт тот, сэр, что вы не знали, что искали. Вы все время пытались что-то опровергнуть в лице… ну, как вы сами выразились… эксперта по дедукции. В итоге поисков вы достигли тех же самых результатов. То есть для вас и вашего сына. Но это не изменило того, что в юстиции называется статус-кво. Для начала нам следует удостовериться, знаем ли мы точно, что ищем, базовую вещь. Когда вы определитесь с этим, то для вас уже не имеет никакого значения, кто совершил преступление. Но вы смотрели сквозь очки, которые оказались слишком велики для вас.

— Затененные стекла… — сказал Арчери.

— Не могу сказать, что завидую грядущему допросу.

— Как странно, — задумчиво произнес Арчери, вставая, чтобы уйти, — хотя мы оба придерживались таких противоположных мнений, в конце концов, мы оба оказались правы.

Уэксфорд сказал, что должен ответить тем же. Его слова являлись простым доказательством тому, что открывалось Арчери на дворе, который был виден ему из окна кабинета. Он читал о людях, которых перевозили в незнакомое место с завязанными глазами и в закрытых автомобилях, так, чтобы они не видели местность, через которую их везли. Сам он был бы защищен от созерцания подобных зрелищ и соответствующих ассоциаций присутствием тех, кого ему законно позволено любить. Мэри должна пребывать с ним и Чарльзом и Тэсс, чтобы быть его ставнями и его капюшоном. И конечно, он никогда не должен видеть эту комнату снова.

Он повернулся, чтобы бросить последний взгляд, но если он надеялся, что последнее слово будет за ним, то обманулся.

— Оба правы, — сказал Уэксфорд, вежливо пожимая Арчери руку. — Я по убеждениям, а вы по вере. Что в целом и есть единственное, чего можно было ожидать.

Она открыла им дверь осторожно, неохотно, как если бы предполагала увидеть цыган или продавца щеток от дискредитировавшей себя фирмы.

— Надеюсь, вы простите нас, миссис Кершоу, — сказал Арчери со слишком шумной сердечностью. — Чарльз хотел видеть Тэсс, и поскольку мы проделали такую дорогу…