— Посмотрите внутри, пока я положу цветы на могилу. Я недолго.

Викарий тихо пошел по каменному проходу и остановился перед алтарем. Кто-то, глядя со стороны, подумал бы, что он атеист, таким холодным и оценивающим был его взгляд. Священник еще раз оглядел непритязательную маленькую купель, таблички с надписями на стенах, бросил две полукроны в ящичек и оставил свое имя в книге записей. Его рука так дрожала, что подпись была похожа на подпись очень старого человека.

Когда он снова вышел на кладбище, то Айд нигде не увидел. Надписи на старых камнях были попорчены временем и непогодой. Викарий прошел в новую часть кладбища, читая последние послания родственников своим усопшим.

Когда он дошел до живой изгороди, за которой начинался луг, его взгляд упал на свежее имя, показавшееся ему знакомым. Грейс, Джон Грейс. Он задумался, роясь в памяти. Совсем еще недавно он ассоциировал бы это имя с великим игроком в крикет, но то была явно не его могильная плита. Конечно, это тот мальчик, которого убили на дороге. О нем вспоминал Уэксфорд, что он умер без покаяния. Старший инспектор говорил об этом в суде. «Должно быть, не больше двадцати…»

Арчери вгляделся в надпись на камне:

«Священна память о

ДЖОНЕ ГРЕЙСЕ,

скончавшемся

16 февраля 1945 года

на двадцать первом году жизни.

Иди, пастушок, к вечному покою;

Твоя история поведана.

Агнец Божий собирает

Пастухов к своему стаду».

Это явная цитата, но Арчери не помнил откуда. Он оглянулся на подошедшую Имоджин Айд. Тень от листвы играла на ее лице и украшала волосы таким узором, что казалось, будто на них наброшена шелковая вуаль.

— Задумались о собственной смертности? — серьезно просила она.

— Наверное. Это интересное место.

— Я рада, что представился случай показать его вам. Я очень патриотична — если можно так сказать — по отношению к моему краю, хоть и не бываю здесь подолгу.

Он безусловно понял, что она готова предложить себя в качестве гида по местным достопримечательностям, и быстро сказал:

— Завтра приезжает мой сын. Мы вместе все обследуем.

Она вежливо улыбнулась.

— Ему двадцать один, — немного некстати добавил он.

Она высадила его у «Оливы и голубки». Они коротко попрощались, и он отметил, что Айд не выразила никакой надежды или желания встретиться снова. Ему не захотелось даже чаю, и он поднялся к себе.

Глава 10

И если он прежде не распорядился своим имуществом, предупредите его, чтобы мог выразить свою волю… для большего облегчения своей совести и спокойствия исполнителей его воли.

Посещение больных

— Ты, кажется, не очень продвинулся, сказал Чарльз. Он сидел в кресле и оглядывал холл. Девушка, орудовавшая полотером, находила Чарльза с его длинными светлыми волосами очень красивым. Она решила поработать в зале больше, чем обычно. — Великое дело такая аккуратность, как здесь. У нас давно этого нет. Я стартую на пивоваренном заводе в понедельник. — Чарльз легко менял темы разговора. — Уверен, есть что-то подозрительное в этом парне Примьеро, Роджере Примьеро. Я вчера вечером позвонил ему перед тем, как ехать сюда, и уговорился встретиться с ним сегодня в половине одиннадцатого утра.

Арчери посмотрел на часы. Почти десять.

— Тогда тебе лучше идти. Где он живет?

— Видишь? Вот если бы я был на твоем месте, то это разузнал бы первым делом. Он живет в Форби-Холл. Предполагаю, что он воображает себя лордом, владельцем поместья. — Он посмотрел на отца и быстро сказал: — Хорошо бы, если бы у меня была машина.

— Полагаю, да. Что ты собираешься сказать ему? Он может выставить тебя вон.

— Не думаю, — задумчиво сказал Чарльз. — Я кое-что разузнал о нем: он до безумия чувствителен к гласности. Всегда очень заботится об имидже. — Он поколебался, потом добавил уверенно: — Я скажу ему, что был главным в «Санди планет» и что мы делаем серию о биржевых магнатах. Неплохо, как думаешь? Предполагается, что он очень приветлив с прессой.

— А когда окажется, что это неправда?

Чарльз торопливо сказал:

— Конец — всему делу венец. Я думаю, что мог бы представить начало его жизни как полосу упорных неудач: отец умер, бабушка убита, никаких перспектив — такие вот дела. А посмотри на него сейчас. Никогда не знаешь, что выйдет.

— Пойдем возьмем машину.

Было, как всегда, жарко, только еще более душно. Легкая дымка закрыла солнце. На Чарльзе была белая с открытым воротом рубашка и довольно узкие брюки. Арчери подумал, что сын похож на дуэлянта времен Регентства.

— Форби, кстати, всего милях в четырех отсюда, — сказал он. — Не хочешь посмотреть его окрестности?

Они прошли но Хай-стрит и мосту через Кингсбрук. Арчери был горд тем, что рядом с ним сын. Он знал об их большом сходстве, но ни на минуту не обманывался, что их можно принять за братьев.

— Ты не помнишь, Чарльз, откуда это?

Иди, пастушок, к вечному покою;

Твоя история поведана.

Агнец Божий собирает

Пастухов к своему стаду.

Чарльз пожал плечами:

— Звучит знакомо, но не могу определить откуда. Где ты это видел?

— На церковном кладбище в Форби.