Читаем Зловещее наследство полностью

Когда он ушел, Лиз схватила рваную тряпку из кучи неглаженого белья и стала размахивать ею направо и налево. Какого черта он пришел сюда и опять все это разворошил? Может, выпивка помогла бы. Правда, на днях это не помогло… В любом случае в этом доме никогда не было спиртных напитков.

Газеты, старые письма и неоплаченные счета, пустые сигаретные пачки и пара старых рваных чулок вывалились, когда она открыла дверь буфета. Рождественская упаковочная бумага, игральные карты с загнутыми уголками. На одной вазе была дарственная надпись. Она вынула ее и обнаружила, что это вишневый бренди. Дядя подарил его матери на день рождения. Отвратительно сладкий вишневый бренди… Лиз уселась на корточки посреди разрухи и налила немного в грязный стакан. Через минуту она чувствовала себя намного лучше, достаточно хорошо, чтобы одеться и сделать что-нибудь из этой проклятой работы. Она как начала, так может и прикончить эту бутылку — просто удивительно, как немного надо для достижения цели, если начать на пустой желудок.

Горлышко бутылки дребезжало о край стакана. Лиз не обращала внимания на то, что рука дрожит, и не заметила, как из переполненного стакана жидкость полилась на розовые оборки.

Везде красное. Хорошее дело — увлекаться ведением домашнего хозяйства, подумала она. А потом посмотрела вниз на себя, на красное на бледно-розовом… Ее пальцы раздирали нейлон, пока не стали красными и липкими тоже. О боже, боже! Она, дрожа, растоптала это все, словно мерзкое и живое, и бросилась на диван.

…У тебя ничего такого не было, чтобы показать Тэсси. Она имела обыкновение волноваться в случае, если ты пачкалась, и однажды, когда мамочка закрылась с бабусей Розой и человеком, которого они называли Роджером, она поднялась с тобой наверх но лестнице познакомиться с тетушкой Рин и дядюшкой Бертом, и тетушка Рин заставила тебя надеть старый фартук поверх платья.

Дядюшка Берт и Роджер. Они являлись единственными мужчинами, которых ты знала, кроме папочки, который всегда был болен — «чувствовал недомогание», как называла это мамочка. Дядюшка Берт — грубый и большой, и однажды, когда ты тихо поднялась по лестнице, ты услышала, как он кричал на тетушку Рин, а потом ударил ее. Но он был добр к тебе и он называл тебя Лиззи. Роджер никогда тебя никак не называл. Да он вообще никогда не разговаривал с тобой, только смотрел так, будто ненавидит тебя.

Наступила осень, когда мамочка сказала, что тебе надо бы иметь выходное платье. Вот уж забавно, некуда выходить, но мамочка сказала, что его можно надеть на Рождество. Оно было розовое, три слоя бледно-розового тюля поверх розовой нижней юбки, и это оказалось самым красивым платьем, какое ты когда-либо в своей жизни видела…

Элизабет Крайлинг знала, что однажды это начнется и будет появляться снова и снова. Есть только одна вещь, способная остановить это.

Стараясь не глядеть на розовое, все забрызганное красным, она проковыляла на кухню и обрела там временное спасение.

Голос Айрин Кершоу в телефонной трубке отозвался холодно и отстраненно:

— Ваш Чарли, кажется, немного повздорил с Тэсси, мистер Арчери. Не знаю, в чем там дело, но уверена, что это не ее вина. Она поклоняется земле, по которой он ступает.

— Они достаточно взрослые, чтобы самим знать, как себя вести, — неискренне отозвался Арчери.

— Она завтра приезжает домой и, вероятно, будет расстроена, если ей придется пропустить последние дни семестра. Все окружающие спрашивают, когда будет свадьба, и я просто не знаю, что говорить. Это ставит меня в очень неловкое положение.

Респектабельность, всегда респектабельность.

— Вы звоните мне но какому-нибудь поводу, мистер Арчери, или просто поболтать?

— Хотел узнать рабочий телефон вашего мужа.

— Если вы оба думаете, что можете действовать сообща, — голос ее потеплел, — и уладить дело, это мне целиком подходит. Я действительно не могу думать за мою Тэсс. — Она продиктовала номер телефона мужа.

Секретарь Кершоу с его сочным кокни был весь в своего босса.

— Я хочу написать офицеру, командиру Пейнтера, — сказал Арчери, когда все приличия были соблюдены.

Кершоу, казалось, заколебался, потом сказал своим обычным резким, полным жизни голосом:

— Не знаю имени парня, но он был в легкой пехоте Бабрахама. Третий батальон. В военном министерстве вам скажут.

— Защита не вызывала его на судебное разбирательство, но мне может помочь, если он даст Пейнтеру хорошую характеристику.

— Если? Я удивляюсь, почему защита не вызывала его, мистер Арчери!

Военное министерство оказалось полезным, указав, что третьим батальоном командовал полковник Космо Плешет. Теперь он был старым человеком и жил в отставке в Уэстморленде. Арчери сделал несколько попыток связаться с полковником Плешетом. Написав последнее письмо, после ленча он отправился на почту.

Арчери не спеша шел к почтовому отделению. У него была уйма времени, и он понятия не имел, чем себя занять. Завтра должен приехать Чарльз — вот он полон идей и самых фантастических планов.