Девочка навела револьвер на зверька и попыталась что-то почувствовать. Она убивала кроликов для обеда — брала за задние лапы и разбивала голову алюминиевой битой для тибола,[17] а затем отрезала ее, чтобы стекла кровь. Голова легко отделялась от тела. А вот для того, чтобы отрубить голову белке, требуется топор: шейные мышцы белки похожи на корни дуба.

— Нужно просто спустить курок, — сказал Убийца.

И тут Джинни почувствовала это. В животе что-то защекотало, на губах появилась едва заметная улыбка. До сих пор она не располагала властью — во всяком случае, ей ни разу не доводилось ощутить ее. Девочку всегда продавали, использовали и принуждали. Кролик сделал еще один осторожный прыжок — и револьвер выстрелил, будто действовал по собственной воле. Зверек подскочил и остался лежать на снегу, продолжая шевелить лапками.

— Еще раз, — сказал Убийца.

Но она с минуту стояла и смотрела. Кролики представлялись ей чем-то вроде капусты или морковки. Она никогда не думала о том, что они умирают. А этому кролику было больно.

Теперь Джинни обладала властью, и в сознании у нее расцветали новые возможности. Она перестала быть мусором; у нее появилось оружие. Девочка с золотыми волосами стиснула зубы, поднесла ствол к голове кролика и нажала на спусковой крючок.

— Отлично, — сказал Убийца. — Ты ощутила это?

— Давай следующего.

Глава 20

Харпер сидел на тюремной койке и, оскалив желтые зубы, с угрюмым видом качал головой. Его адвокат в твидовом костюме цвета соли с перцем, сшитом, наверное, во времена президентства Рузвельта, устроился рядом. Он явно нервничал.

— Это меня не устраивает, — сказал Харпер.

— Разреши мне кое-что тебе объяснить, Расс, — заговорил Карр.

Двойной подбородок шерифа стал еще заметнее, круги под глазами так потемнели, что создавалось впечатление, будто он проиграл драку в баре.

— Элдону Шафферу предстоят выборы на пост окружного прокурора. Если он выпустит тебя, а потом выяснится, что ты занимался сексом с детьми и знал, кто убийца, но не рассказал нам и вышел отсюда свободным человеком, Элдон не сможет победить. Он потеряет работу. Вот почему он не пойдет на сделку. В его интересах отправить тебя в тюрьму.

— Что ж, тогда пусть засунет это себе в задницу, — ответил Харпер и кивнул своему адвокату. — Если Дик прав, я покину это здание через час.

— Ты готов предстать перед судом как соучастник серийного убийства и получить за это лет десять? Тебе придется пупок надорвать, чтобы скостить этот срок до двух или трех лет, — сказал Лукас. Он стоял, прислонившись спиной к стене камеры, и сверху вниз смотрел на Харпера. — Клянусь Господом, мы свяжем тебя с убийцей, когда у нас появятся хоть малейшие улики, позволяющие судить о твоей причастности, и твоя задница окажется за решеткой так быстро, что ты и глазом моргнуть не успеешь. За соучастие. И ты умрешь в тюрьме.

— Если вы пытаетесь навязать мне такую сделку, значит, у вас вообще ничего нет, — ответил Харпер, бросил быстрый взгляд на своего адвоката, а потом повернулся к Карру. — Проваливай ко всем чертям, Шелли.

Когда они вышли из камеры, шериф посмотрел на Лукаса.

— «Твоя задница окажется за решеткой так быстро, что ты и глазом моргнуть не успеешь»? Замечательная угроза. Я отправлю ее в «Ридерз дайджест».

— Я подам на тебя в суд, — ответил Лукас, и по губам Карра скользнула слабая улыбка.

Пока они ждали лифта, к ним подошел адвокат Харпера.

— Почему ты это делаешь, Дик? — спросил у него шериф. — Зачем ты позвонил судье? Ты мог бы подождать до понедельника, и все было бы нормально.

— Расс имеет право…

Крупное адамово яблоко адвоката судорожно дернулось. Он будто сошел с черно-белой фотографии времен Великой депрессии: большие руки, грубая пористая кожа, старомодный костюм.

Двери открылись, и все вошли внутрь.

— Только не надо говорить о правах, Дик, мне о них известно и без тебя, — сказал Карр, когда лифт начал спускаться вниз. — Но у нас пять мертвецов, а Расс знает, кто убийца. Или у него есть подозрения. Кроме него, у нас ничего нет. Если он не будет сотрудничать, могут погибнуть люди.

— У него есть права, — сказал адвокат.

Впрочем, у него был несчастный вид.

Шериф посмотрел на Лукаса.

— Тело Фила уже везут в Милуоки.

— Я сожалею, Шелли, искренне сожалею, — сказал Лукас.

По лицу адвоката Харпера потекли слезы. Он неожиданно всхлипнул и вытер глаза рукавом пиджака.

— Господи, не могу поверить, что отец Фил мертв. Он был прекрасным священником. Самым лучшим.

— Да, так и было, — согласился Карр, потрепав адвоката по плечу.

По коридору, заглядывая в открытые двери, быстро шел Лейси.

— Вот вы где, — сказал он, увидев шерифа и Лукаса. — Явились два агента ФБР. Еще двое приедут из Вашингтона — команда охотников на серийных убийц.

— Ничего себе, — пробормотал Карр, подтягивая брюки. — И где они сейчас?

— Ждут в твоем офисе.

Шериф посмотрел на Лукаса.

— Возможно, они помогут нам.

— Возможно, меня выберут королевой в день встречи выпускников, — проворчал Лукас, когда они зашагали дальше по коридору.

Помощник шерифа посмотрел на него.

— А ты знаешь, что твоя новая подружка была королевой?

— Что?!