Читаем Зима в раю полностью

И действительно, Ферреры оказались ребята не промах. Однако и мы с Элли привыкли торговаться у себя на родине, так что сумели сбить цену, изначально назначенную за ферму. Но если мы и испытывали законную гордость оттого, что перехитрили уроженцев Майорки, то это продолжалось недолго: позднее мы узнали, что Ферреры бессовестно завысили цену. Так что в лучшем случае мы добились ничьей, и в конце концов нас стали посещать подозрения, что скорее всего в этой сделке все-таки выгадали продавцы.

Но что сделано, то сделано, да и времени предаваться сожалениям у нас совершенно не было, ибо последующие несколько месяцев мы провели в бешеной активности: договаривались о продаже собственной фермы в Шотландии; получали разрешения на иммиграцию в испанском консульстве; заверяли у нотариуса свои характеристики, затребованные испанской армией, которая «во имя национальной безопасности» обязана была проверять каждого иностранца, высаживающегося на острове; вели бесконечные споры о том, что из вещей брать, а что не брать на Майорку; а также наносили прощальные визиты родственникам и друзьям.

Два наших сына, Сэнди и Чарли (восемнадцати и двенадцати лет), должны были приехать несколько недель спустя, когда мы, по нашим расчетам, подготовим дом. И хотя мы не могли избавиться от тревожных мыслей о том, как мальчики воспримут столь кардинальную перемену в жизни, обратного пути уже не было. Мы перешли Рубикон – к худу ли, к добру ли…

Подобно многим нашим соотечественникам, на родине мы часто проводили темные зимние вечера в мечтах о том, что когда-нибудь, в один прекрасный день, сменим тяготы фермерской жизни (выращивание урожая и разведение скота) в суровом климате Шотландии на аналогичные (неведомые, но, несомненно, куда более привлекательные) трудности в Испании… когда-нибудь, когда сыновья вырастут и станут самостоятельными… когда-нибудь, когда мы сможем позволить себе пойти на такой риск… когда-нибудь, когда у нас будет время как следует выучить испанский… словом, когда-нибудь потом.

Скорее всего, этот прекрасный день так никогда бы и не наступил, если бы не случай, который привел нас на ферму «Кас-Майорал» во время летнего отпуска на Майорке.

Мы ехали на север из торгового городка Андрач. И, желая спастись от палящего зноя побережья, свернули на дорогу, которая шла в нужную нам деревню Капделла через прохладные горы. Но вместо этого уникальные штурманские способности Элли привели нас в долину, которой даже не было на карте. В результате нам пришлось катиться по узкой грунтовке, вьющейся между прокаленными на солнце каменными заборами, которые ограждали маленькие поля с миндальными деревьями, чьи паукообразные ветви и редкая листва создавали пористый полог, укрывающий от яростного июльского солнца тощих длинноухих овечек. Они лежали под древними искривленными стволами и часто дышали. Дорожка была такой узкой, что машина едва помещалась на ней, и к тому времени, когда мы осознали ошибку, у меня оставалась незавидная альтернатива: либо ехать дальше в надежде отыскать место для разворота, либо задним ходом возвращаться к съезду с главной дороги. Я решил ехать дальше… и дальше… и еще дальше…

– Когда же ты, наконец, научишься читать карту? – разразился я гневной тирадой. – Подумать только, в этих местах вообще всего одна настоящая дорога, и тем не менее ты умудрилась потерять ее и завести нас на эту богом забытую ослиную тропу. Я уже не раз говорил это и повторю снова: лучше уж я сам буду смотреть карту прямо за рулем, так даже безопаснее. – Жара давала себя знать, и, кроме того, тема увлекла меня. – Эх, Элли, вечно ты всё путаешь! А ведь читать карту совсем нетрудно! Нужно просто смотреть в оба и быть наблюдательным, только и всего!

Жена в ответ лишь молча улыбалась.

Я ехал вперед, ругая палящее солнце. Из сухих пучков жалкой растительности, которая скреблась о бока машины хрупкой, безжизненной листвой, поднимался и опадал в раскаленном, как печка, воздухе стрекот кузнечиков.

– В той большой стене есть открытые ворота – вон там, впереди, левее, – указала Элли через несколько минут. – Можешь развернуться там.

– Да вижу, вижу! – отмахнулся я и резко затормозил, проехав тем не менее мимо ворот ярдов десять.

Элли позволила себе легкую усмешку.

– Посмотри-ка на эту табличку, – сказала она, когда я задним ходом выруливал к месту для разворота.

– Какую еще табличку?

– Вот эту, на воротах, в которые ты только что въехал, наблюдательный ты мой.

Благоразумно промолчав, я оглянулся и увидел крупные буквы, гласившие: «SE VENDE».

– А-а… Ну, продается, – пожал я плечами. – И что с того? Наверняка это один из тех крошечных участков размером с почтовую марку, где нет ничего, кроме пары чахлых деревьев да полуразрушенной каменной хижины в углу. Мы таких уже с полсотни миновали, пока тащились по этой проклятой тропе. Давай поскорее убираться отсюда, а то расплавимся от жары.

– То есть ты не заметил дом?

– Что-что?

– Я говорю: разве ты не увидел дом?

– Какой еще дом?