Читаем Зима в горах полностью

— Счастлив познакомиться с вами, Беверли. — Но еще не так счастлив, как, наверное, буду, когда немножко повожусь с тобой.

— А я счастлива вдвойне, сэр, — в тон ему, но с насмешкой проронила она.

— У вас пусто в стакане, — заметил он, вставая.

— Вот и прекрасно: право же, мне больше не надо, — сказала она, но не очень уверенно. — Я совсем не привыкла пить.

Конечно, еще не привыкла. Зачем такой соплячке алкоголь! Тебя подогревает другое.

— Ну, самую капельку, — сказал он. — Для компании.

Взяв ее стакан и свой, Роджер направился к стойке. Вот это повезло! Карвенай, отель «Палас». Конец сезона. Последние туристы бродят как дохлые мухи. Нарочито суетятся официанты, изображая чрезмерную занятость. Он поглядел на все это и уже приготовился подыхать со скуки. И вдруг в первый же вечер явилось это видение. Вернее, не явилось, а влетело во двор на своем забавном, сверкающем хромом мотороллере с флажком. Богатая девчонка из Калифорнии, девятнадцати, самое большее двадцати лет. Ездит в поисках развлечений и авантюр, готовая на все, что подвернется.

«Что ж, — сказал себе Роджер, — может, счастье наконец и улыбнется мне».

За стойкой висело слегка подцвеченное длинное зеркало, и, произнеся эти слова, он вдруг увидел, как шевельнулись его губы, и понял, что произнес их вслух.

Бармен, юркий ливерпульский мальчик в короткой белой куртке, мгновенно скользнул к Роджеру. Он был очень внимателен к клиентам, рассчитывая, что таким путем сумеет удержаться тут на зиму.

Роджер взял наполненные стаканы и вернулся с ними к Беверли.

— Ну, теперь я буду молоть языком, не остановите, — заметила она, откинувшись на подушки диванчика и забросив руки за голову.

Под спортивной клетчатой рубашкой отчетливо обрисовалась ее грудь, и Роджер, поспешно расстегнув воротничок, подумал, что тяжко ему придется, если он не сумеет быстро раскачать ее.

— Я с удовольствием вас слушаю, — сказал он, отводя взгляд от ее груди.

— Ну, если дело и дальше так пойдет, вы все обо мне узнаете, а я о вас ничего, — заметила Беверли, впрочем довольно безразличным тоном.

Возможно, подумал он, ей вообще все безразлично. Под их калифорнийским солнцем, где ничто не вечно, наверное, вырабатывается такое отношение к жизни — ломай и строй заново. Да к тому же, когда сидишь на папочкиных денежках, вернее, когда они прокладывают тебе дорогу. Глаза-то у нее пустые. Наверное, она понятия не имеет о том, что такое настоящее чувство. Ну что ж, пусть так. Настоящее чувство — это скорее по его части, а она лишь бы поставила хороший товар.

— В моей биографии нет ничего интересного, — сказал он, отхлебывая из стакана.

— Что-то все-таки должно же быть. К примеру, чем вы занимаетесь?

Страдаю. Это моя профессия — страдать. Шагаю по земле и весь исхожу болью.

— Ничем не занимаюсь, — ответил он.

— Значит, мы с вами — два сапога пара, — улыбнулась она: к ней снова вернулась беспечность.

— Но завтра, — продолжал он, напуская на себя серьезность, — я намерен кое-чем заняться. У меня будет очень нагруженный день.

— В самом деле? Чем же?

— Я намерен показать вам горы.

И ней загорелась искорка интереса.

— Горы? Уэльские? Они разве близко?

— Хребет Сноудон. Он тут начинается.

— Я видела вдали несколько островерхих горушек. Но ехала сюда почти все время по равнине.

— Вы ехали через Денбигские болота. Это мы уже установили. А гор не видели, потому что они были скрыты туманом.

Она села поудобнее, передвинув подушки. Он заметил, что джинсы так плотно облегали ее, точно это была не материя, а краска, нанесенная на тело с помощью распылителя.

— Вы хорошо знаете эти края, Роджер?

— Совсем не знаю. Я здесь впервые.

— В самом деле? Но вы же знаете, где горы.

— По дороге из Лондона, — сказал он, — я развернул в поезде карту Северного Уэльса и больше часа изучал ее. Так что теперь я все знаю. — Взгляд его скользнул по ее груди. — И с удовольствием покажу вам. — Я покажу тебе такое, что ты не скоро забудешь.

— Но ведь у вас же нет машины, — лениво протянула она. — Вы сказали, что приехали сюда из Лондона на поезде.

— Совершенно верно, — сухо подтвердил Роджер. — Мы поедем на вашем мотороллере.

Она залилась смехом.

— Вот это лихо! И вы готовы довериться мне?

Он кивнул.

— С закрытыми глазами.

Вскоре после этого они разошлись по своим комнатам. Роджер сделал один-два пасса, но серьезных надежд на то, что ему сразу удастся сдвинуть дело с места, у него не было. Она ведь немало проехала за этот день на своей прыгалке и останавливалась, только чтобы перекусить. («Я купила немного рыбы с жареной картошкой и съела прямо на улице».) Ей нужно было выспаться. К финишу он рванет завтра.