Читаем Зигмунд Фрейд полностью

Как-то раз «поборники нравственности» устроили Фрейду засаду перед гостиницей в маленькой горной деревне, где тот отдыхал, и только спокойное мужество спасло его от побивания камнями и публичных оскорблений. Но все это, как уже было сказано, объяснимо и для того времени неудивительно. Умиляет другое: до какой степени и по сей день ничего не изменилось. Психоанализ сначала занял прочные позиции, был общепризнан не только сам метод, но и совершенно феноменальное влияние, которое теории Фрейда оказали на психологию, в принципе «танцующую» от главного открытия Фрейда как от печки. Затем метод вышел из моды, но дал целую серию дальнейших методик. Психотерапевтический метод «лечения словом» весь вышел из практики Фрейда, и ему обязана психология своим умением помогать людям. Столь же велико его влияние на литературу, философию, искусство, душу человека, в конце концов.

Об искусстве много думал и сам Фрейд. После появления эссе Зигмунда Фрейда «Об одном детском воспоминании Леонардо да Винчи» (1910 год) навязчивой идеей психоаналитиков стал вопрос о либидо (сексуальном влечении) Леонардо как источнике его гениальности. В этом эссе Фрейд впервые разработал основы своей теории причин гомосексуальности. Детское воспоминание Леонардо о коршуне, настигшем его в колыбели, легло в основу суждений Фрейда о том, что художник, росший до пяти лет без отца под сильным влиянием матери, «отдается научным поискам с той же страстью, какую другие люди испытывают в любви».

В самом эссе новых откровений мало. Фрейд просто применяет свой метод и способ мышления к конкретному гению. В загадочной улыбке Джоконды психоаналитику чудилась нежность к матери, а в изображении святых Марии и Анны — память о матери и о мачехе, воспитавшей Леонардо. Будучи незаконнорожденным, первые годы своей жизни Леонардо провел в доме матери, затем в возрасте пяти лет был взят в семью отца и воспитывался мачехой. Ряд записей в его дневнике, по мнению Фрейда, обусловлен его чувствами к родителям и затем к ученикам. Основываясь всего лишь на личном опыте, Фрейд сделал вывод, что «случайные обстоятельства детства оказали на Леонардо глубоко вредное влияние». Эссе о Леонардо да Винчи провозгласило вседозволенность психоанализа в отношении даже гениальной личности: «Никто не велик настолько, чтобы для него было унизительно подлежать законам, одинаково господствующим над нормальным и болезненным».

Кстати, Фрейд в работе о Леонардо да Винчи опирался не на документы, а на произведения еще одного, после Даркшевича, русского — Дмитрия Мережковского, чье сильное влияние на собственное учение он не скрывал. В творчестве Мережковского во многом отразились его отношения с отцом, что известно из биографии писателя. Критики не раз отмечали, что Мережковский стремился навязать своим героям те мысли и поступки, которые соответствовали бы не исторической правде, а той символической роли, которая на них возложена изобретенным им религиозным мифом. Данная тенденция прослеживается в романе «Воскресшие боги. Леонардо да Винчи» (1901 год). Главный герой этого романа вынужден так или иначе следовать идее Мережковского о вечном противостоянии языческой, «антихристовой бездны плоти» и «Христовой бездны духа».

По мнению Фрейда, «Леонардо был подобен человеку, который слишком рано пробуждается во мраке, тогда как другие еще спят». И действительно, подобное умонастроение отражено у Леонардо в высказывании: «Думая, что учусь жить, я учился умирать». В качестве примера можно привести картину «Св. Иероним», где в трещине между скал в правом верхнем углу композиции, куда обращен взор св. Иеронима, Леонардо запечатлел образ материального мира, от которого отрекся святой. Взгляды Леонардо на роль творца во многом проливают свет на опыт его жизни: «Живописец или художник должны быть одинокими, чтобы благосостояние не вредило силе духа» или «Только Слава возносится к небу, так как добродетельные поступки — друзья Бога…»