Я застала время, когда компьютеров в редакции ещё не было. Свои произведения авторы печатали сами или отдавали машинистке. Ответственный секретарь после редакторской правки отправлял текст в набор. Тогда слова имели вес во всех смыслах. В типографии статьи набирали на линотипах – специальных строкоотливных машинах. Линотипист перепечатывал текст, нажимая на клавиши, и выходили строки, отлитые из особого сплава металлов – гарта. Их на специальном столе собирали в длинные столбцы – гранки, с которых делался оттиск, необходимый для проверки текста и внесения исправлений. Пахнущие типографской краской листы мы приносили журналистам и редактору на вычитку. Бывало, что творческие экзерсисы не помещались в строго регламентированные размеры полосы. И тогда авторам приходилось поломать голову над тем, как экстренно сократить текст, чтобы он не потерял концовки и сохранил все изюминки, если они еще остались после редакторской правки. После корректировки строки снова отливали, заменяли и делали окончательный оттиск. И только потом отправляли в печать.

Жаль, что в Ухтинской типографии поспешили избавиться от старых линотипов. Это были бы классные экспонаты для музея истории. Ну, впрочем, той прежней типографии в «жемчужине Севера» тоже теперь нет. А ведь когдато здесь печатали не только «Ухту», но и другие районные газеты Коми. Многих работниц я знала на протяжении 25 лет. Свой последний заказ я успела там сделать, уже работая в прессслужбе «НИПИ нефти и газа УГТУ», печатала в Ухтинской типографии новогоднюю газету на пороге 2019 года. Верстала ее Надежда Кипрушева. Сколько выпусков скольких газет мы сделали вместе…

Глава третья

1994 год

В журналисты меня приняли в 1994 году, точнее 30 декабря 1993 года. О своём новом назначении я узнала на праздновании Нового года. В тот день я пришла на работу в красном коротком платье. В этом наряде я совершала привычные дела – вычитку, сверку, разносила полосы журналистам, бегала в типографию. В тот день мы долго не могли сдать номер, и все уже с нетерпением ждали, накрывая стол, когда же будет печататься газета.

Вечеринки в редакции проходили весело, с шутками, песнями, беседами на журналистские темы в курилке. И, конечно, для меня известие о том, что я теперь штатный журналист газеты «Ухта» (!), было реальным достижением и долгожданным радостным событием.

С начала года для меня началась совсем другая жизнь…

Скажу сразу, в те времена никто не ограничивал журналистов в их творчестве, во всяком случае, в том 1994 году в газете «Ухта», да и в других СМИ. Я осваивала новые для себя жанры и была очень благодарна коллегам за их подсказки и критику, не всегда тактичную, но очень нужную для моего дальнейшего творческого роста.

Поскольку мы работали в одном кабинете с Ниной Александровной Поповой, человеком верующим, тема поиска Бога довольно рано вошла в моё творчество. Но начала я её издалека. Моим первым опытом в этой области стало интервью с преподавателем научного атеизма в Ухтинском индустриальном институте, и начиналось оно с фразы: «Вы верите в Бога?».

Тогда статьи на тему Православия стали появляться в СМИ. Это было необычно. После стольких лет молчания (гонений и отрицания я не застала). Но, тем не менее, только пришедшие к вере, горячие неофиты меня раздражали поучениями и наставлениями. Так появилось интервью, в котором я отстаивала своё право на выбор веры. В тот год я обошла несколько религиозных объединений – адвентистов седьмого дня, баптистов.

Про одну верующую семью даже написала в газете. Но в православную церковь тогда не пришла.

Вообще, читать старую «Ухту» для меня настоящее удовольствие. Сейчас ведь всё унифицировано. И в вузах, и на различных вебинарах журналистов учат, как выхолащивать информацию – никакой «воды», короткие фразы, меньше текста – больше фото. Впрочем, в этих идеях нет ничего нового, но об этом, может быть, позже. Нас же учили, как у Вадима Шефнера:

«Словом можно убить, словом можно спасти,

Словом можно полки за собой повести».

И потому, перелистывая старые газеты, я с умилением прочитала заметку Антонины Гороян. Ветеран ухтинской журналистики, она была одним из постоянных, на тот момент внештатных, авторов «Ухты» и писала на тему нравственности. История о бедолагеводителе, который из ревности пырнул ножом коллегу своей жены, в её исполнении приобрела масштаб романа. Ревнивца, кстати, трудовой коллектив решил отстоять, написав ходатайство в суд. Но это лирическое отступление.