Читаем Журналистский дневник – о времени и о себе полностью

Россия шагала по пути рыночной экономики, и вскоре стало заметно, что с этой самой экономикой у нас дело плохо. Чем был примечателен 1994 год? Прямо скажем, хорошего вспомнить можно мало – галопирующая инфляция, когда цены менялись по нескольку раз в месяц, закрытие предприятий, задержки зарплат. И из каждого утюга зазвучала реклама АО «МММ». Помните знаменитого Леню Голубкова, который жене то на сапоги, то на шубу якобы денег заработал благодаря пирамиде Мавроди. Уже к концу года «МММ» не стало, а тысячи обманутых вкладчиков безуспешно пытались вернуть свои кровные. При этом «новые русские» красовались в малиновых пиджаках, участвовали в криминальных разборках, организовывали заказные убийства. В глубинке всё это было не так заметно, но было!

Хотя в малиновом пиджаке уже даже руководители предприятий могли прийти, скажем, на презентацию. Как прозвучало в одном из моих репортажей с открытия магазина (рекламными статьями я начала заниматься уже с первых лет своей деятельности): «Очень выгодно из чернобелой толпы выделялся импозантный директор АО «Молоко» в малиновом пиджаке». Помнится, он высказал своё недовольство данным произведением моей коллеге и наставнику Нине Александровне Поповой. На промышленности и сельском хозяйстве в газете специализировалась она.

Несмотря на «распоясавшуюся» свободу слова и творчества, которая привела к распространению неприличных фильмов и изданий, в нашей городской газете производственный репортаж и люди труда на первой полосе еще долго были актуальны. И я наравне с коллегами вносила свою лепту. Рассказывая, например, о работе фабрики «Художественные промыслы». Это, кстати, был один из первых моих репортажей, который мы делали вместе с Виктором Михайловичем Чаниным, так началось наше сотрудничество с легендарным фотографом. Но уже слышны слова «приватизация», «долги бюджетных организаций энергетикам» и т. д. Но это были ещё цветочки. Ломка стала происходить на какомто глубинном уровне, менялось мировоззрение.

Мультики по телевизору в этом доме сегодня смотреть некому…

(газета «Ухта» от 30 марта 1994 года)

«Пусть эти тети вас и кормят», – с такими словами 34летняя женщина оставила в поссовете Водного двух своих дочек. Пока служащие приходили в себя, мамаши след простыл.

Беспрецедентный случай. Такого многострадальный посёлок ещё не видел. Работница завода «Прогресс», которая всегда была на хорошем счету, исполнительная, трудолюбивая, матьодиночка, растившая трех дочерей (старшая уже учится в другом городе). Февральским вечером она решила привлечь внимание городских властей весьма неординарным образом.

Девочки шести и девяти лет сидели тихо, как мышки, боясь тронуться с места. Ведь мама сказала сидеть здесь. Заместитель председателя поселкового Совета распорядилась поместить детей временно в местную больницу в надежде, что мать одумается. Чего не сделаешь в состоянии аффекта! Прошло три дня. Но мать не пришла. И девочек определили в Ухтинский приют.

Строки из письма Татьяны О.:

«Пошла я на этот шаг вынужденно, как бы я ни старалась, мне их не прокормить и не одеть. Мой доход составляет 45 тысяч на всех нас».

По справке из бухгалтерии «Прогресса», в январе этого года женщина заработала 56991, а в феврале – уже 103 тысячи рублей.

«Чисто почеловечески я её жалею, – говорит зам. председателя поссовета Нина Ивановна Крашенникова, – но как мать я не понимаю. Как она может спасть в своей квартире одна, без детей…».

Неоднократно к Татьяне О. приходили из поссовета, смотрели, как она живет, сочувствовали. В декабре ей была даже выделена помощь в размере 61 тыс. рублей. И потому, наверное, акция матери привела власти в состояние шока. Эта семья всетаки считалась благополучной. Детей в Ухте бросают, но это бродяжки, алкоголики, в общем, лица самого аморального поведения. Про Татьяну О. этого не скажешь, да и дети всегда ухоженные.

Строки из письма:

«Пришла ко мне комиссия, посмотрела, как я живу, а теперь твердят, что, мол, я должна продавать вещи. И этим выйду из положения. Я сказала, что из квартиры ничего продавать не буду. Не для того я зарабатывала болезни, чтобы опять ничего не иметь. Я знаю, дети меня этим не упрекнут, я для них и жила. Жалко, очень жалко детей, только они меня и поддерживали».

Сознавая всю бестактность своего визита, я всетаки пришла в гости к Татьяне О. Думала, насколько должно быть неуютно этой женщине рассказывать о своих бедах и унижениях. Но обманулась. Татьяна не выглядела смущенной…».

Посмотрев на хорошо обставленную трехкомнатную квартиру, я реально недоумевала. Сразу както вспомнилось, когда мужу не платили зарплату, я просто продавала вещи, эта же судьба постигла наши ваучеры, нужно было купить сыну сапоги. И, конечно, в материале это чувствовалось. И, тем не менее, бытие этой семьи мало чем отличалось от жизни нищенских трущоб.

Вот что я записала со слов соцработников и самой героини статьи: