Читаем Жизнь Софи полностью

Я поехал в Кисуму в середине января 1995 года и вернулся домой с Найкой. Найка была большой любительницей чая. Каждое утро она кричала, требуя свой чай. Она быстро выпивала кружку и требовала вторую. То, что еще две обезьянки жили в нашем доме, давало Софи возможность освоить разные навыки, которыми владели ее сородичи. Софи у этих шимпанзе была заводилой. Спали они все вместе в переоборудованной специально для них кладовке.

А тем временем ленточный червь не поддавался никаким лекарствам, и через месяц его сегменты начали вылезать наружу. Мы опасались, что у Оливера тоже могут завестись паразиты. Найке прописали другое лекарство, и оно помогло. С той поры мы каждые два месяца на всякий случай давали нашим питомцам таблетки.

Шимпанзе очень подвержены заражению разного рода паразитами, которые могут вредить и людям. В Национальном парке Кибейл в Уганде было обнаружено, что шимпанзе могут избавиться от ленточного червя самостоятельно, поедая листья определенного куста. Один из известнейших специалистов в области самоизлечения приматов — доктор Майкл Хаффман — приезжал к нам в Суитуотерс дважды. Я поводил его по заповеднику, где мы обнаружили несколько видов растений, которые поедают дикие шимпанзе для самоизлечения.

К концу засушливого сезона жара усилилась. Так как мы жили прямо на экваторе, мне хватало всего десяти минут на солнце, чтобы обгореть. Сухой воздух действовал и на Софи. У нее часто болели ноги. Но больше всех страдали антилопы канны. Они исхудали так, что выступали кости. Как ни странно, на зебрах это, по крайней мере внешне, не отражалось. Даже когда они голодали и были при смерти, они выглядели как обычно.

И вот когда уже казалось, что дождь вообще никогда не пойдет, небеса внезапно извергали сильнейший ливень. Трава мгновенно отзывалась на долгожданную влагу, и буквально через несколько дней появлялись свежие побеги. Чернозем, который во время засушливого сезона становился твердым, как камень, быстро превращался в густую, липкую грязь.

Каждый год река выходила из берегов. Перебраться на другую сторону можно было только по металлическому мосту, построенному британскими военными. Я решил попытать счастья и медленно поехал по мосту, хотя он на метр погрузился в бушующую воду. Вода доходила до окон машины и плескалась о крышу. Плавать я не умел, так что, если бы машину снесло в реку, я был бы обречен. Добираться до шимпанзе во время сезона дождей стало трудно. Дорогу вдоль болота тоже затопило, и я постоянно застревал в грязи. А однажды нашу спальню залило сантиметров на пятнадцать липкой грязью.

Несмотря на потопы и грязь, все очень радовались дождям. Особенно ливневые дожди любили слоны. В заповеднике обитало примерно сто слонов, и как-то утром мне удалось запечатлеть на пленку большое стадо купающихся слонов. Они создавали неимоверный шум, плескаясь и трубя на полную мощь. Молодые затевали борьбу, а остальные лежали, погрузившись в воду, виднелись только бивни, напоминавшие перископы. Я впервые видел, чтобы животные так веселились и радовались жизни.

Наша молодежь тоже любила дождь. Дождь означал грязь, много грязи, а самым любимым занятием малышей было играть в ней. Они терпеливо пережидали, пока дождь закончится, а потом выбегали во двор. Оливер раздевался догола, и они вчетвером долго плескались и кувыркались в лужах, пока не покрывались грязью с ног до головы. После этого Тесс хватала шланг и держала его над головой, чтобы смыть с себя грязь. А вот Софи и Найку приходилось протирать мокрой тряпкой. У Оливера, конечно, выбора не было, его просто посылали принять горячую ванну.

В начале января 1995 года мне позвонила моя приятельница Нина Хан, которая работала в научно-исследовательском институте приматов в Найроби. Она нашла брошенного детеныша мартышки и спросила, не хотим ли мы вскормить его. Я согласился. Мартышке было около четырех недель. Мы назвали ее Энни. Я не знал, как три шимпанзе отнесутся к представителю другого вида, особенно если учесть, что в условиях дикой природы шимпанзе обычно охотятся на мартышек и поедают их. Но они, кажется, восприняли ее с любопытством и очень бережно с ней обращались. Особенно Софи, которая очень любила носить ее на руках.

Вначале Софи поеживалась от щекотки, когда Энни прижималась к ее волосатой груди, и хохотала. Но я был удивлен, когда понял, что Софи хочет, чтобы я показал ей, что нужно делать с Энни. Когда я показывал ей, как надо Энни держать, она внимательно смотрела то на меня, то на свою руку, которую я пытался положить как надо.

На протяжении нескольких последующих дней Софи все время носила на руках Энни. Она укладывала ее спать рядом с собой и даже кормила ее кусочками бананов, которые вынимала у себя изо рта. Она откусывала кусочек и бросала его перед благодарной малышкой. Меня очень удивило: раньше Софи иногда неохотно делилась с кем-то морковкой или еще какими-нибудь овощами, но никогда никому не давала банан или еще что-нибудь из ее любимой пищи. Софи, очевидно, заметила, как я разжевывал банан для Энни на маленькие кусочки.