Читаем Жизнь Софи полностью

А жизнь кругом так и кипела. Звери и птицы заводили пары, и овцы наши тоже дали приплод, так что вскоре вместо восьми у нас их было уже пятнадцать. Да к тому же и сумка у кенгуру заметно увеличилась, там явно ворочался малыш.

Не только животные пытались обзавестись потомством, мы тоже вот уже почти два года мечтали о ребенке и уже начали беспокоиться, что нам это, быть может, не дано.

Я встретил Одри, когда мы вместе работали в «Бритиш телеком». Она была необыкновенно красивой креолкой, с первого взгляда на нее я был потрясен ее экзотической внешностью. Одри родилась на острове Маврикий. Ее семья переехала в Англию, в Лондон, когда Одри было семь лет, но мне всегда казалось, что в чем-то она более типичная гражданка Великобритании, чем я. Например, по воскресеньям в их семье всегда на обед был традиционный ростбиф и пудинг, да и рождественские выступления королевы она, в отличие от меня, никогда не пропускала. Наконец я набрался храбрости и пригласил ее на свидание. Я был приятно поражен, узнав, что наши чувства взаимны.

А теперь вернемся в зоопарк Честер. Две шимпанзе — Мэнди, выращенная людьми и потому считающаяся не такой ценной, и Хафпенни, которую вскормила мать-обезьяна, — ждали детенышей. Эти шимпанзе сильно отличались друг от друга. Хафпенни была очень крепкой и здоровой. Она смотрела на людей, которые за ней ухаживали, отстранение, как будто они существовали где-то на втором плане. С другими шимпанзе она держалась очень уверенно. Мэнди же, напротив, была робкой со своими сородичами, а с людьми общаться любила.

Хафпенни была беременна во второй раз: первого ее детеныша назвали Сара. Мэнди рожала уже трижды, но каждый раз бросала своих детенышей. Ее саму взрастили люди, так что в ней так и не пробудился материнский инстинкт.

Когда я возвращался в тот вечер домой, я думал об этих двух шимпанзе, особенно о Мэнди — вдруг она удивит нас на этот раз и окажется хорошей мамашей. Но мои мысли постоянно возвращались к Одри и нашей собственной проблема. Я чувствовал, что Одри тоже переживает. Я знал, как она хочет ребенка — она была бы прекрасной матерью.

Двадцатого сентября 1990 года наш будильник зазвонил, как обычно, в шесть часов, но я с удивлением заметил, что Одри уже встала. Я слышал, что она в ванной комнате — только она не плескалась и не пела, как обычно: ее рвало. Я забеспокоился, не заболела ли она, и мы решили съездить к врачу в Шрусбери. Я завез ее к врачу, а сам поехал на работу, в зоопарк.

Зайдя в вольер, где содержались шимпанзе, я увидел, что вожак Борис сидит у входа, приветствуя меня. Борис любил общаться с сотрудниками, играть в салочки. В группе с ним были пять самцов и двадцать самок, так что поддерживать верховенство было для него совсем не просто. Когда играешь с Борисом, надо вовремя остановиться: шимпанзе, как правило, довольно дружелюбны, но могут в любой момент стать агрессивными. Время кормежки — самый критический момент.

Первые несколько месяцев работы с шимпанзе в вольере особенно опасны для нового сотрудника. А если вы чем-то раздражаете животное, оно может даже укусить вас. Среди обезьян были и такие, которые любили плеваться в людей, если те им почему-то не понравились. Некоторые шимпанзе даже бросались в сотрудников зоопарка калом. Борис и две самки, Хейди и Рози, особенно этим отличались.

В тот вечер я вернулся домой в семь часов. Одри улыбалась, хотя по ее щекам текли слезы.

— Что сказал врач? — с беспокойством спросил я.

Одри нежно обвила меня руками и объявила, что тест на беременность дал положительный результат.

Пять дней спустя в нашем зоопарке появилось интересное пополнение. У Мэнди родился детеныш, очень красивая обезьянка с черной как смоль мордочкой. Вы спросите: а как отличить симпатичную обезьянку от несимпатичной? Разве не все они выглядят одинаково? Поверьте мне, что, как только вы к ним привыкаете, двух одинаковых шимпанзе для вас просто уже не будет существовать. Дочка Мэнди была очень хорошенькой. За день до этого Хафпенни тоже родила здоровую самку, которую назвали Кейли. Со временем мы стали сравнивать, как развиваются эти два детеныша.

Хафпенни была идеальной матерью, Мэнди же снова оставила свою дочку на холодном бетонном полу. Отцом малышки был Борис. Он был хорош собой и умен, правда, очень любил проказничать. Его отличала особая походка — он выбрасывал вперед передние лапы, а потом подтягивал задние, как будто ходил на костылях. Дочка Мэнди унаследовала от отца не только внешность, но и его необычную манеру передвигаться.

В тот день малышку принесли к матери, но та опять проигнорировала отчаянные крики голодного детеныша. И тогда перед руководством зоопарка встал вопрос: как с ним поступить? Заведующий отделом млекопитающих Ник Эллертон позвонил мне и спросил, не хочу ли я заняться выращиванием малыша. Меня не пришлось долго уговаривать, но сначала надо было посоветоваться с Одри. Я позвонил ей из офиса Ника, и она тут же, не раздумывая, согласилась.