Читаем Живые Боги полностью

Гидеон откинулся в кресле и прикрыл глаза. Десять тысяч монахов… Это же целая армия! К тому же неизвестно, что они из себя представляют: может каждый из монахов является прославленным мастером меча, стоящим троих рядовых бойцов? Рыцарь стиснул зубы и отложил в сторону папку с документами. Пора было спросить кое о чём отца настоятеля.

Гидеон поднялся и пошел к храму. Дойдя до комнаты Гиппия, он осторожно постучал. Ответа не было, и Гидеон постучал громче – та же тишина. Не вытерпев, рыцарь осторожно открыл дверь и увидел совершенно пустую комнату. Вспомнив, что настоятель хотел поработать в архиве, Гидеон отправился в библиотеку. Подойдя к заведующему, он спросил:

– Мерион, брат, не приходил ли сюда отец настоятель?

– Да, он в читальном зале.

Поклонившись заведующему, Гидеон проследовал в нужном направлении. За широким столом, в окружении больших, тяжелых книг сидел Гиппий. Подойдя к нему, Гидеон вежливо кашлянул. Гиппий поднял взгляд и улыбнулся, увидев рыцаря. Когда он заговорил, в его глазах плясали насмешливые искорки:

– И снова привет, сынок. Тебя привела сюда тоска по твоему духовному наставнику, или жажда знаний?

– Отец, я прошу прощения, что отвлекаю вас, но мне хотелось бы кое-что узнать.

– Да, конечно, – настоятель закрыл лежавший перед ним фолиант, заложив его куском пергамента, и откинулся на стуле.

– Дело в том, – начал Гидеон, – что в описании, которое вы дали мне, говориться о подземном городе, населенном десятью тысячами фанатиков.

– Да, все так, – кивнул настоятель.

– Я извиняюсь за дерзость, но не кажется ли вам, что даже двух тысяч рыцарей маловато против такого количества?

– Разумеется, – настоятель вновь улыбнулся, – но, видишь ли, документ, который я дал тебе, списан с летописи девяносто восьми летней давности, то есть летописи за три тысячи восемьсот сорок первый год. Где-то пятьдесят лет назад подземный город Дар-Рион был полностью покинут монахами. Все наши люди, работавшие в то время, были найдены и перебиты. Те, которые работают сейчас, все еще недостаточно продвинулись, чтобы сказать, куда ушли все монахи. Но одно они говорят точно – Дар-Рион сейчас пустует. По словам братьев, они столкнулись с парой дюжин вооруженных монахов. Давай исходить из того, что их там около сотни, или чуть больше, хорошо?

– Спасибо, отец, – снова поклонился Гидеон, – вы же понимаете, что я должен был услышать это от вас. Я не хочу подвергать ненужному риску своих людей.

– Конечно, сынок, – кивнул Гиппий, – а сейчас, если не возражаешь, я вернусь к чтению.

Гидеон поклонился и вышел из библиотеки. Предстояло хорошенько выспаться – следующий день обещал быть очень долгим.

Проснулся Гидеон на рассвете. Встав со своих нар, он наскоро позавтракал черным хлебом и сыром, заботливо приготовленными одним из послушников и направился в дальнее крыло казарм, где находилась умывальная комната с небольшим бассейном в центре. У одного из бортиков бассейна стояла изящная скульптура, в виде маленькой птички, из клюва которой бил небольшой фонтан. Обмывшись в бассейне до пояса, воин вытерся льняным полотенцем и вернулся к себе. Подойдя к шкафу, он одел рубашку, стеганую кожаную куртку и штаны. Затем снял с деревянного стенда в углу комнаты тяжелый стальной нагрудник с выгравированным знаком Ордена[12] на левой стороне груди. Надев его и затянув ремни, рыцарь одел стальные набедренники, наплечники и наручи. За ними последовали высокие кавалерийские сапоги с кольчужными вставками и длинный белый плащ. В это время в комнату вошел Нарданах. Подойдя к Гидеону, он произнес бесстрастным, как всегда, голосом:

– Рыцари готовы, лошади оседланы. Ждем вашего приказа, командир.

– Возвращайтесь к людям, скачите за ворота города к западной дороге и ждите меня там.

– Есть, – долинец отсалютовал и, развернувшись на каблуках, вышел.

Когда Нарданах ушел, рыцарь встал на колени, глядя на восток – сторону рождения своего огненного Бога.

«О Великое Солнце, помоги мне найти сил и терпения простить моих врагов, – беззвучно шевеля губами, начал рыцарь, – не дай мне, Солнце, скатиться в пучину ненависти и погубить свою душу. Дай мне сил и тепла, чтобы я мог спасти и отогреть всех, кто во мне нуждается. Сделай меня стойким и храбрым, чтобы я не потерял свои веру и честь и сохрани огонь в моем сердце».

Закончив молитву, Гидеон встал и посмотрел на свое отражение в высоком зеркале. На него смотрел герой из сказок, облаченный в сияющие серебрянные доспехи. Усмехнувшись своему отражению, юноша провел рукой по отросшей за ночь щетине. Стоило бы побриться, чтобы не портить образ, но было уже поздно.

Затянув на поясе перевязь с мечом, Гидеон снял со стенда треугольный щит и глухой стальной шлем, украшенный плюмажем из белого конского волоса.

Повесив щит за спину, и взяв шлем под мышку, облаченный рыцарь закрыл дверь в свою комнату и вышел из казармы.