Читаем Живой Дали полностью

В Женеву я вернулась в приподнятом настроении. На пальце сияло кольцо от Картье (три сплетенных ободка из белого, желтого и красного золота), обещая скорое - скорейшее! - осуществление мечты. Еще полгода назад я и представить не могла, что кто-то захочет жениться на такой закомплексованной девушке, как я. И вот я выхожу замуж за потрясающего человека, моя новая жизнь вместе с ним начнется в испанском городке сногсшибательной красоты, на берегу Средиземного моря!

Через два месяца после моего возвращения из Парижа Питер приехал за мной в Женеву и увез меня в Кадакес. Однако прошло еще целых два года, прежде чем мы поженились. Он часто шутил на эту тему - говорил, что это была такая "помолвка по-ирландски".

Да, чуть не забыла. Объявление, по которому я готова была позвонить, если бы Питера не оказалось в отеле "Морис", давало кабаре "Фоли-Бержер"...

* * *

Итак, в 1968 году для меня началась роскошная богемная жизнь, жизнь в обществе Капитана и Бабу, Дали и Галы... В Париже мы жили в королевских апартаментах отеля "Морис", в Нью-Йорке - в роскошном "Сент-Реджисе". В Испании у нас были свои дома: мы с Питером жили в Кадакесе, Дали и Гала - в Порт-Льигате.

Я по-прежнему была стеснительна, и мое протестантское воспитание не улучшало ситуацию. Можете представить, каким потрясением было для меня вступить в безумный мир великого художника.

Мой первый ужин с Питером и Дали происходил в Барселоне, в ресторане "Рено". Оцепенелая, я сидела рядом с мэтром не в силах произнести ни слова. Разговор перетекал от одной сюрреалистической темы к другой. В какой-то момент, не желая показаться совсем уж забитой особой (но такой я и была в действительности!), я спросила: - Хотите еще креветок, Сальвадор? После всех усилий (боже, как долго я готовилась открыть рот!) - жалкий результат.

* * *

В первый год нашей совместной жизни я редко сталкивалась с Дали. Случай представлялся не чаще раза в месяц: либо во время какого-либо исключительного события, либо в ходе поездки. Но Питер ежедневно виделся с мэтром и рассказывал о нем всякий раз, когда возвращался домой или в гостиничный номер. Я понемногу начинала привыкать к этой экстраординарной личности.

* * *

Однажды мы с Питером и Дали запланировали съездить в Барселону по делу. До Фигераса доехали на машине, а затем надо было пересесть на поезд. Питер отправился покупать билеты, и мы с Дали остались вдвоем: сидели рядышком на деревянной скамейке в пустом зале ожидания.

Дали, одетый как всегда с иголочки, увлеченно читал "Пари Матч", а вот мне решительно нечем было заняться. Зал оказался настолько невзрачным, что оставалось сидеть и молчать. В самом деле, не обсуждать же многочисленные граффити, украшавшие облезлые стены! Близость мэтра приводила меня в ужас. Не в силах побороть робость, я застыла в неудобной позе, как будто кол проглотила.

Внезапно Дали прервал чтение и обернулся ко мне:

- Вам знакомо имя Марселя Пруста?

- Да, - ответила я.

- Какие ассоциации оно у вас вызывает?

-Чаще всего - печенье "Мадлен", - сказала я.

- А... - вздохнул Дали. - Ладно, хорошо.

Видимо, из-за моей стеснительности Дали решил, что я полная дура, ничего не понимающая ни в искусстве, ни в литературе. Разве такая может поддержать разговор о книге "В поисках утраченного времени"?

Тем не менее он начал рассказывать мне об Анкете Марселя Пруста, объяснив, что "Пари Матч" часто использует ее, чтобы опрашивать знаменитых людей. Далее он сказал, что сам Пруст отвечал на вопросы дважды: в тринадцать и двадцать лет.

Дали говорил с таким тактом, что через минуту мою стеснительность как ветром сдуло, и с этого дня у нас завязались теплые, уважительные отношения. Позже у нас возникло даже взаимопонимание, и мы всегда поддерживали друг друга.

* * *

Наедине с Дали я оставалась довольно редко, но мне все же довелось увидеть, каким он бывает дома, когда нет гостей, журналистов и фотографов.

Он носил обычный серый пиджак и не добавлял ни сантиметра своим знаменитым усам, которые обычно удлинял с помощью густого воска и волос, состриженных с головы. В нем было много ребячливого и простодушного. Такой идеальный дядюшка, о котором мечтаешь в детстве, которого ждешь с нетерпением, который всегда тебя понимает и любит с тобой играть.

Гала представляла собой нечто совершенно иное. У нее была неприятная привычка вызывать меня по любому поводу, когда ей заблагорассудится. Чаще всего она посылала за мной, когда ее муж и Капитан якобы были в ссоре и от меня требовалось примирить их.

Однажды, когда мы отдыхали дома в Кадакесе, она позвонила и попросила Питера, чтобы я приехала помочь сосчитать деньги. Видимо, она решила, что раз я из Швейцарии, то обладаю особым талантом в этом деле.

В Порт-Льигате я позвонила в дверной колокольчик, и горничная Роза провела меня в гостиную хозяйки, знаменитую желтую комнату в форме яйца. В гостиной стояли желтые диваны, образовывавшие круг, сама Гала сидела посередине на вышитом ковре, окруженная денежными купюрами. Часть купюр была помещена в желтые конверты, разбросанные по полу вокруг ее коленей.