Читаем Живой Дали полностью

(Надо сказать, Дали ненавидел, когда его выставляли дураком.)

Бабу на хинди означает "джентльмен". И, оправдывая свое имя, Бабу вел жизнь настоящего джентльмена. Он питался в лучших ресторанах, всегда путешествовал первым классом и останавливался в пятизвездочных гостиницах. Его тискали симпатичные девушки, серьезные деловые люди, аристократы и даже особы королевских кровей. (Чтобы избежать неприятных инцидентов, оцелоту подстригали когти.) Весил он добрых двадцать килограммов. После поездки в Нью-Йорк, где Бабу отлично кормили и у него не было возможностей для движения, он прибавил еще немного. Дали это очень веселило, и он как-то сказал Питеру:

- Ваш оцелот похож на раздувшийся пылесборник от пылесоса.

* * *

В Америку мы обычно добирались на знаменитом пароходе "Франция". Это не так уж и долго. Если плыть через Карибские острова, путешествие занимало двенадцать дней, если прямиком в Нью-Йорк - шесть.

Экипаж "Франции" был счастлив принимать у себя на борту Дали, и постепенно команда привыкла к двум оцелотам. Когда мы отправились в путешествие с Бабу и Буба в первый раз, нам сказали, что безопасней будет содержать оцелотов в специальном питомнике, организованном на корабле для домашних животных. Скрепя сердце мы согласились. Однако, едва мы успели разместиться в каюте, прибежал запыхавшийся и явно недовольный служащий этого питомника. Лицо молодого человека было пунцового цвета.

- Капитан, вам придется держать оцелотов в своей каюте, - сказал он. - Кошки и собаки устроили невыносимый гвалт! Это невозможно вынести.

Итак, всю поездку, до самого Нью-Йорка, наши любимцы наслаждались жизнью: прогулки по палубе каждый день, свежая еда и первосортные цветы. Бабу любил съедать каждое утро по свежей розе! Причем, если роза была принесена накануне, его придирчивый вкус не был удовлетворен!

Вечерами мы выводили оцелотов в свет. Наш Бабу очень приглянулся пианисту, он даже разрешал зверьку сидеть на рояле, когда исполнял какое-либо музыкальное произведение. Бабу нравилась вибрация, исходящая от инструмента. Чтобы ощущать ее всем телом, он прижимался животом к лакированному дереву. Однажды, просидев в такой позе достаточно долго, Бабу поднялся, подошел к поднятой крышке рояля, чуть присел, задрал хвост и... справил малую нужду. Администрации парохода пришлось покупать новый рояль.

* * *

Однажды весной Питер решил, что нам вместе с Бабу стоит съездить в Марракеш, пожить в роскош

ной гостинице "Мамуния". Уинстон Черчилль описывал "Мамунию" как "самое прекрасное место в мире"; каждую зиму он проводил там по двадцать дней.

Для Питера было важно, чтобы нас приняли по высшему разряду, и он попросил директора отеля "Морис", своего хорошего знакомого, разузнать все поподробнее. Как оказалось, в "Мамунии" запрещалось проживание с домашними животными. Но это нас не остановило. Следуя советам директора "Мориса", пока Питер заполнял необходимые бумаги на ресепшене, я отправила весь багаж вместе с клеткой Бабу прямиком в номер. Верный себе, Бабу выбрал лучшее кресло (разумеется, из клетки его тут же выпустили), а я тем временем приготовила ему туалет из старых газет и песка.

Примерно через час мы переоделись к ужину, надели на Бабу поводок и спустились вниз, в ресторан, как и другие постояльцы отеля.

У дверей нас встретил директор "Мамунии". Я затаила дыхание. Но он, покосившись на Бабу, неожиданно спросил:

- Капитан, а не могли бы вы одолжить нам оцелота на ночь?

Как выяснилось, в подвал гостиницы повадились лазить кошки, и директор решил, что при виде такого большого кота все они разбегутся.

- Честно говоря, - вежливо ответил Питер, - у Бабу даже нет когтей. Он привык спать в нашей постели, вместе с нами. Не думаю, что он сможет противостоять банде кошек!

- А!.. - произнес директор. - Прошу прощения. А я-то решил, что ваш зверь и вправду дикий.

О том, что в отеле запрещено держать животных, не было сказано ни слова. Я могла не волноваться. Наш Бабу и впредь будет спать с нами.

* * *

Однажды мы вернулись из поездки в Америку. Питер вдруг объявил, что сейчас мы поедем в аэропорт "Ла-Гвардия", для этой цели он даже нанял лимузин. С некоторым недоверием я села в машину. В аэропорту нас проводили к грузовому терминалу, и Питер зашел в какой-то огромный ангар. Через некоторое время он вернулся вместе с грузчиком, державшем в руках большую бело-красную коробку. Коробка, похоже, весила килограммов двадцать. К посылке прилагались письмо и несколько упаковок с кошачьим кормом. Распечатав письмо, я прочитала: "Меня зовут Уицилопочтли. Я приехал из Эквадора. Я очень люблю людей и собак. Еще я люблю плавать. Почти весь день я провожу в коробке. Не забывайте кормить меня. То, что я ем, вам тоже должны были прислать. Если я вдруг занервничаю, дайте мне, пожалуйста, две таблетки из мешочка, что лежит рядом со мной в коробке". Мы вернулись в гостиницу. Двоим оцелотам, дожидавшимся нас в номере гостиницы, предстояло познакомиться с малышом Уици.

* * *