Читаем Житие оптинского старца Макария полностью

Хотя апостол Павел в числе других плодов упоминает и о радости (Гал. 5, 22), но должно быть весьма осторожным, чтобы не увлечься ложным ощущением радости, как пишет об этом святой Лествичник, говоря: «Отвергай рукой смирения приходящую радость, как недостойный, да не, обольстившись ею, волка вместо пастыря приимеши» (Степень 7, глава 57). Истинная и непрелестная радость, как видно из самого исчисления апостолом плодов духовных, принадлежит к великой мере духовной. Как дары Духа Святого начинаются от меньшего, то есть от страха Божия, и восходят постепенно, так и плоды духовные начинаются не высшими, но низшими, то есть воздержанием во всем и кротостью, которым последуют живая вера, всякое милосердие к ближнему, потом благость, о которой говорят пророк Аввакум и святой Исаак Сирин: чисто око еже не видети зла (Авв. 1, 13; Исаак Сирин. Слово 21). Далее долготерпение в скорбях и искушениях внутренних и внешних и мир от помыслов и всякой страсти. Тот, кто этими добродетелями, названными от апостола плодами, растворяет молитву свою и достиг в свое время радости духовной, тот может наслаждаться ею достойно и праведно, будучи исполнен смирения и любви, которая, по слову апостола, николиже отпадает (1 Кор. 13, 8).

Кстати, скажем о прелести вообще. Святой Григорий Синаит пишет: «Ты же, если добре безмолвствуешь, чая с Богом быть, никогда не принимай, если что увидишь чувственное или духовное, вне или внутри, хотя бы то был образ Христа, или Ангела, или святого какого, или бы свет мечтался и печатлелся в уме. Ум и сам по себе естественную имеет силу мечтать и может легко строить призрачные образы того, что вожделевает, у тех, кои не внимают сему опасно и таким образом сами себе причиняют вред. Так же и память о добрых и худых вещах обыкновенно вдруг печатлеет в уме образы их и вводит его в мечтание… Потому внимай, да не поверишь чему-либо, увлекшись тем, хотя бы то было что-нибудь хорошее, прежде вопрошения опытных и полного исследования дела, чтоб не потерпеть вреда, но будь всегда недоволен сим, храни ум бесцветным, безвидным и безобразным. Часто и то, что было послано Богом к испытанию для венца, во вред обращалось многим. Господь наш хощет испытать наше самовластие, куда оно клонится. Но узревший что-либо мысленно или чувственно и приемлющий то без вопрошения опытных легко, хотя то и от Бога есть, прельщается или имеет прельститься, как скорый на приятие помыслов… Бог не негодует на того, кто тщательно внимает себе, если он из опасения прельщения не приимет того, что от Него есть, без вопрошения и должного испытания, но паче похваляет его как мудрого… Ибо немалый труд постигнуть истину явно и чисту быть от того, что противно благодати, потому что диавол обычай имеет, особенно для новоначальных, представлять под видом истины прелесть свою, преображая лукавое свое в духовное»332.

И у Симеона Нового Богослова сказано: «На этом пути стоя, прельщаются и те, которые видят свет телесными очами своими, обоняют благовония обонянием своим, слышат гласы ушами своими и подобное. Некоторые из таких взбесновались и в безумии ходят с места на место. Другие прельстились, приняв диавола, преобразившегося и явившегося им в виде Ангела света, а они того не распознали и остались неисправимыми до конца, не хотя слышать совета ни от какого брата. Иные из таких сами себя лишили жизни, быв подвигнуты на то диаволом; иные бросились в пропасть; иные удавились. И кто может пересказать разные прелести, какими прельщает их диавол, когда они неисчислимы?»333

Этой прелести особенно подвергаются те, которые, не очистив себя от страстей, возводят ум на небо и воображают небесная благая и чины Ангел и прочее, как написано у Симеона Нового Богослова в той же главе выше: «Когда кто, стоя на молитве и воздевая на небо руки свои, и очи свои, и ум свой, держит в уме Божественные помышления, воображает блага небесные, чины Ангелов и обители святых и кратко все слышанное в Божественных Писаниях собирает в ум свой и рассуждает о том, тогда во время молитвы, зря на небо, и подвигает тем душу свою к вожделению и любви Божией и иной раз извлекает даже слезы и плачет (то это будет первый образ внимания и молитвы. — А.). Но при этом образе (молитвы, если кто на нем одном останавливается. — А.) бывает, что мало-помалу (молящийся так. — А.) начинает кичиться в сердце своем, сам того не понимая; ему кажется, что делаемое им есть от благодати Божией в утешение ему; и он молит Бога сподобить его всегда пребывать в таком делании. А это (то есть так думать об этом образе молитвы) есть знак прелести: ибо добро уже не добро, когда не бывает добрым образом и как следует»334.