Задним числом Юрка удивился, как быстро и крепко сошелся с Валькой и Мишкой. До них ему казалось, что после Женьки не сможет ни с кем дружить.

Расставшись с Валькой и Мишкой, он надеялся, что у него заведутся новые друзья. Вон сколько хороших ребят в их классе! Они тащили его в кино, играть в футбол. Юрка не сопротивлялся, но делал это без обычного увлечения.

Шло время. Однажды отец поделился новостью: его вызывают обратно в Ижевск. Сын, услыхав об этом, вначале онемел от радости, потом суматошно кинулся собираться в дорогу...

Успокоился только тогда, когда вся семья заняла места в вагоне.

Юрка устроился у окна. Отсюда были видны река, перепоясанная мостом, окраинные домики, напрасно прячущиеся в поредевшей желтой листве деревьев. Своего дома мальчишка не разглядел, как ни старался. А ему так захотелось, может быть, в последний раз увидеть его.

Юрка почувствовал грусть. До отъезда он не предполагал, что так привязался к этому городу. В нем он прожил полтора года. Здесь встретился и... расстался с Валькой и Мишкой. В одном из палисадников этого города лежат в земле, упакованные в клеенку, толстые тетради. Кто знает, может, придет время, и снова встретятся друзья. Вот когда начнутся бесчисленные воспоминания.

...Еще сильнее расстроился Юрка от мысли, что они покидают места, где погиб его старший брат.

Правда, мальчишка не знает точно, где похоронен Алексей: многочисленные запросы Михаила Ивановича пока не дали результатов. Но Юрка верит, что они в конце концов отыщут могилу. Обязательно приедут туда, чтобы поклониться светлой памяти Алеши...

Печальные думы Юрки обрывает вокзальный колокол: поезду пришло время отправляться в далекий путь.

Паровоз бойко свистнул, пыхнул облачком пара, скребнул рельсы колесами, будто примериваясь к бегу, и решительно тронулся с места...

Вместе с поездом устремились вперед и Юркины мысли — туда, где его ждали друзья, город, в котором он родился...

<p>РАССКАЗЫ</p>

<p>ПОДАРОК</p>

Знал бы Володька, как я радовался его подарку! В день моего рождения он принес мне овчаренка, которого я тут же назвал Дружком. Щенку было всего три недели. Неуклюжий, с ушами-лепестками, он смешно передвигался по комнате, переваливаясь на коротеньких ножках. Тоненько повизгивая, тыкался мордочкой в углы, в мои ноги: скучал и хотел есть. И такой он был невзрачный, что я засомневался, овчаренок ли. Но Володька заверил меня честным пионерским, и я успокоился.

И все было бы хорошо, не будь у меня на мою беду сестры. Старше меня всего на два года, Нина воображала, что на десять. У нее была привычка постоянно кого-нибудь поучать. Собак она презирала. Увидев щенка, сестра сразу набросилась на меня:

— Я его выброшу на улицу, так и знай!

— Попробуй только!

— Вот увидишь,— пригрозила Нина.— Разве можно грязную собаку держать в комнате?

Она была санитаркой в классе. Я ее звал «чистюлей». Часто мне попадало от нее за неряшливость.

— Он же замерзнет на дворе,— убеждал я.

— А кто за ним убирать будет? — насмешливо посмотрела Нина на меня.

И тут вступилась мама:

— Успокойся, Нина. Витя будет ухаживать сам. Да и на своем месте наведет порядок. Правда, Витюша?

Я, не очень охотно, кивнул головой.

Ночью Дружок чуть не испортил все дело. Вечером он задремал на коврике за печкой. Уснул и я. Среди ночи меня разбудила Нина.

— Спишь, бессовестный? — начала она.— И не знаешь, что твой щенок делает?

Я протирал заспанные глаза и плохо понимал, что-говорила сестра. Оказалось, Дружок проснулся и жалобно заскулил. Он разбудил чуткую Нину. Меня взяла злость:

— Чего тебе не спится? Нежности какие! Мама вон устала, так спит, ничего не слышит. Я тоже.

— Ты тоже устал? — с издевкой спросила сестра.— Бедный мальчик! — И тут же сердито зашептала: — Мама-то не спит. И все твой Дружок!

Я не поверил, но промолчал. А Нина продолжала:

— Сейчас же вынеси в сени или...— недоговорив, спросила с угрозой: — Ясно?

— Ну, ты не очень! Отправляйся-ка отсюда лучше....

Но тут послышался мамин голос:

— Ребята, перестаньте!

У меня пропала всякая охота ссориться. Замолчала и Нина, покорно ушла к себе.

Разбудила меня мама, уходя на работу. Сестры уже не было. Я соскочил с кровати. Заглянул за печку: щенка там не оказалось. «Куда он подевался?» — подумал я озадаченно. Поискал под кроватями: нет. Я не на шутку забеспокоился. Обшарил все углы в комнате. Дружок как сквозь землю провалился.

Тут я вспомнил ночную угрозу Нины. Торопливо оделся и выбежал во двор. Долго бы пришлось мне искать, не догадайся я заглянуть в сарайчик. Там, на дне фанерного ящика, в моей старой ушанке, спал Дружок. Его было чуть видно в охапке сена. Им Нина прикрыла щенка, и это смягчило мою злость. Но встреча с ней не обошлась без ссоры.

Дружок рос, как в сказке: не по дням, а по часам. Я накупил книг по обучению собак и в свободное время занимался с ним. Меня уже не очень радовал футбол.

Запустил я и уроки. В дневнике стали перескакивать со страницы на страницу двойки. И тут мама решительно запретила мне заниматься Дружком, пока у меня не наладятся дела в школе. Пришлось посидеть.

Однако опять все испортила моя вредная сестра.