Читаем Жеребята (СИ) полностью

- Вот, стал я дедом, ли-шо! - закричал он, выбежав навстречу гостю и обнимая его. - Эх, Миоци! Приходи на пир! Когда твои посты заканчиваются? И Игэа пригласим! Баранов зажарим, курятины твоему другу натушим! Фроуэрцу нашему!

Он несколько раз хлопнул ли-шо-шутиика по спине.

- Поздравляю тебя, Зарэо, - ответил Миоци, отступая на шаг. - Это хорошая весть.

- Что натворила Раогай? - сдвинул брови суровый отец и расхохотался. - Дочушечка! Надо и тебя замуж выдать! Миоци, рассказывай, неужто она в Белые горы сбежать решила? Ну и девчонка у меня, то ли дело твоя Сашиа... А они подружились, подружились, я так рад...

- Расскажи, Раогай, что произошло, - сухо сказал жрец.

- Мы... мы...я...это я виновата, отец! - выдавила из себя Раогай.

- Что случилось, дочка? - добродушно нахмурился Зарэо. - Эй, а где Сашиа? - спохватился воевода.

- Она в повозке. Я запретил ей выходить. Мы едем в Тэ-ан.

- Как... в повозке? Она же с утра дома была... Ну и девки! - захохотал воевода. - Нет, ты посмотри, ли-шо, а я-то думал, что она мою рыжую вышивать научит! Хо-хо! Научила! Кровь Ллоутиэ свое берет! - он с размаху хлопнул Миоци по плечу.

- Подожди, - поморщился Миоци, - подожди, Зарэо.

- Папа, я сейчас все объясню! - Раогай подошла к отцу и нежно прижалась к его расшитой золотом праздничной рубахе.

- Давай, дочка, - тщетно стараясь казаться строгим, велел он, взъерошивая ее рыжие волосы.

- Я учила Сашиа ездить верхом, - заявила Раогай. - Не думаю, что даже великий жрец Всесветлого найдет это предосудительным.

- Да ну, Миоци, право же! Девчонки всего-то на коняшках покатались! - развел руками воевода.

- Но, папа, ты знаешь, мы заблудились, и добрались с трудом до дома Игэа. Там мы и встретились с ли-шо-Миоци.

- Ну, хорошо, что все обошлось! - сказал Зарэо. - Прошу к столу, Миоци! Заночуйте у нас.

- Нет, - кратко ответил жрец. - Мне надо спешить.

- Постой, а вещи Сашиа? - закричал воевода вслед странному гостю, но фигура Миоци уже слилась с вечерней мглой.

... Они ехали домой молча. Сашиа сидела, закутавшись в покрывало так, что не было видно ни глаз, ни алеющего следа от пощечины брата. Миоци сидел напротив сестры, смотря прямо перед собой - мимо нее, сжавшейся в углу повозки на тяжелом ковре с темно-бордовым узором. Миоци снова первым вышел из повозки и долго стоял, отвернувшись, пока Сашиа выбиралась наружу.

Он взял ее за локоть - Сашиа через покрывало и платье ощутила силу его стальных пальцев - и повел по ступеням особняка.

Миоци привел ее в убранную для гостей комнату - она показалась девушке нежилой и холодной, несмотря на богатые ковры, покрывала и утварь, кивнул на поданный рабом поднос с едой.

- Поешь. Потом придешь.

Он даже не назвал ее по имени. Голос ли-шо-шутиика был ровен, спокоен и бесстрастен.

- Брат! - протянула она к нему руки, словно не желала поверить во что-то, открывающееся ей.

- Потом придешь. Я должен побыть один.

Она села, вернее, упала, на ковер. Миоци не повернул головы и медленно вышел. Его шаги быстро затихли на коврах.

Сашиа не притронулась к еде, и пролежала на ковре до тех пор, пока раб не пришел позвать ее - "к мкэ ли-шо-Миоци".

Была уже глубокая ночь. Светильники покачивались от холодного ветра из щелей. Сашиа шла по коридору мимо золотых и серебряных статуй, словно слепая, натыкаясь на стены и дверные проемы. Когда она вошла в комнату, где на простой циновке у огромного очага сидел великий жрец Шу-эна, ей достало сил только на то, чтобы произнести:

- Приветствую служителя Всесветлого...

Он кивнул и молча встал, подошел к ней.

Сашиа закрыла глаза.

Миоци подвел ее к очагу и заставил сесть рядом с собой.

- Рассказывай все, - сказал он и отвернулся.

- Все? - переспросила сестра.

- Здесь не детская игра в глупое эхо, - заметил Миоци, не поворачивая головы.

- Я не буду тебе ничего рассказывать, - ответила громко Сашиа.

- Отчего?

Он повернулся к ней - блики огня отсвечивали на его осунувшемся, исхудалом лице.

- Когда... когда ты стала карисутэ? - спросил он обреченно.

- Очень давно, - ответила Сашиа, и покрывало упало с ее плеч на землю.

Миоци сжал голову в ладонях и пригнулся, застонав от боли.

- Где это случилось? Это он... он тебя научил?

- Каэрэ? Нет, он не карисутэ, о ли-шо-Миоци, - ответила спокойно она.

- Ты научилась их хитростям... - медленно, со страданием в голосе, проговорил Миоци. - Он говорит, что ты - не карисутэ, ты говоришь - что это не он...тайком ты прибегаешь к нему, а Игэа вас покрывает... он - тоже карисутэ... о Всесветлый!

- Каэрэ только сегодня узнал, что я карисутэ. В тот самый миг, что и ты, брат...

- Не называй меня больше так, - ответил ли-шо-шутиик, прижав руку к горлу.

- Ты можешь запретить мне тебя так называть, но ты навсегда останешься моим братом, сыном моей матери, Ийи Ллоиэ, и моего отца, Раиэ Ллоутиэ - неожиданно звонко прозвучал голос Сашиа.

- Не смей называть их имен, - обреченно произнес Миоци. - Ты ушла к карисутэ, я ушел к белогорцам. Мы - врозь, и у нас нет родни.

- Наши с тобой мать и отец были карисутэ, брат, - ответила Сашиа.