Читаем Жеребята (СИ) полностью

Северный ветер громко хлопал занавесью, задувая пламя в светильнике. Миоци молча встал и ушел. Огонь в очаге погас, и Сашиа осталась одна в наступившей темноте.

...Великий ли-шо-шутиик велел позвать к себе Тэлиай. Она пришла и стала на пороге его простой кельи в домике в саду.

- Дитя мое, Аирэи, - вырвалось у нее, - на кого ты похож...

- Тэлиай, - он поднял голову, и, встретившись с ним взглядом, кормилица испуганно умолкла, - Тэлиай, ты - карисутэ?

Она растерялась и, пошатнувшись, прижалась к дверному косяку, чтобы не упасть.

- Итак, - продолжал Миоци, - ты - карисутэ. Отец Огаэ был карисутэ. Игэа - карисутэ... и Аэй, надо полагать, тоже...

Лицо Тэлиай стало землисто-бледным.

- Сашиа и Каэрэ - еще одна пара карисутэ, - с нехорошим смешком добавил великий жрец. - Ты видишь, я много знаю. Тебе лучше признаться во всем.

- Мне... признаться? - прошептала Тэлиай. - В чем... признаться?

- В тех гнусностях, в которые... в которые... - у него перехватило горло, - в которых вы втянули Сашиа!

Он прыжком вскочил на ноги и схватил за плечи Тэлиай. Та смотрела ему в лицо широко раскрытыми от ужаса глазами и ничего не говорила.

- Отвечай! Не бойся меня удивить! - крикнул он.

- Удивить? - ответила кормилица, мягко отводя его руки. - Что же, слушай... Сын мой, Аэрэи, был карисутэ. Его приемные родители - Ийя Ллоиэ и Раиэ Ллоутиэ - были...

- Тэлиай! - взревел Миоци. - Не лги!

- Твой дядя...

- Не лги!

На лице великого жреца появились пунцовые пятна - такие же, как пятно на лице Сашиа.

- Ты ударил свою сестру, сынок... - горько сказала Тэлиай. - Хороший же путь прошел белогорец...Твой дядя неспроста не хотел видеть тебя в Тэ-ане.

- Мой дядя? - зло засмеялся Миоци. - Откуда ты знаешь про Аирэи Ллоиэ? Или ты подавала ему лук при Ли-Тиоэй? Как вы лживы, карисутэ... О, Всесветлый...

- Я не подавала ему лук при Ли-Тиоэй. Но дева Шу-эна перевязала его раны и вернула к жизни, - сурово ответила Тэлиай. - Что ж, прикажи казнить и ло-Иэ, странника-белогорца, странника-карисутэ - того, кто занял место своего старшего брата, растерзанного псами Нэшиа!

Миоци отпрянул от нее, отступил назад, на циновки, споткнулся о корзину со свитками и, потеряв равновесие, упал на пол, опрокидывая на себя светильник.

- О, дитя мое! - испуганно закричала Тэлиай, и они вместе начали тушить жадное пламя, охватившее старую циновку.

...Сашиа выбралась из ледяной залы, по которой гулял ветер, неслышно прошла по коврам, потом - по дорожкам сада, потом - осторожно подошла к дверям домика в саду. Там горел свет, и пахло чем-то сладко и вместе с тем - горько, будто в непраздничный вечер кто-то зажег горный ладан - благовоние Солнцестояния.

Миоци сидел на циновке, перед ним стоял раб.

До стоящей в темном саду и прильнувшей к дверной щели Сашиа донеслись слова брата:

- Нээ, ты завтра пойдешь с Сашиа на рыночную площадь и сделаешь, как я тебе сказал...

Девушка толкнула дверь и бросилась к ногам Миоци:

- Брат! Аирэи! Ли-шо-Миоци! Жрец Всесветлого! Нет! Не делай этого! Пощади! Пощади! Накажи меня сам! Избей, как хочешь! Только не приказывай наказывать меня на рыночной площади!

Она рыдала, целуя его ноги и край рубахи, долго не замечая, что он сам содрогается от рыданий и целует ее.

- О, бедная, бедная сестра моя, - наконец, смог он сказать. - Неужели я был так жесток к тебе, что ты решила - я могу отдать тебя палачам на рынке, как распутную девку?

- Брат мой...- она обвила его шею руками. - Ты понял все? Ты не сердишься?

- Нет, о нет. Не сержусь. Я хотел отправить Нээ с тобой на рынок - чтобы ты купила себе всего, чего ты хочешь - тканей, украшений...ниток для вышивания - самых драгоценных...

Она разрыдалась снова, повторяя: "Аирэи! Аирэи!"

- Ты ведь помнишь матушку? - спросил он вдруг сестру.

- Да, конечно, помню - она любила тебя, и ожидала встречи.

- Как? - не понял Миоци. - Вы же считали меня умершим.

- Карисутэ верят, что Повернувший ладью вспять приведет всех живыми с собой.

Миоци покачал головой.

- Какая она была, матушка? - спросил он.

- Люди говорили, что я на нее очень похожа, - ответила Сашиа, улыбаясь сквозь слезы.

...Они долго говорили - о родителях, о их доме, о сыне Тэлиай, ставшим наследником Раиэ Ллоутиэ, о том, как жила Сашиа в общине, как она стала карисутэ...

- Ничего дурного мы не делаем, брат мой, - перебила она свой рассказ и заглянула в его усталые глаза, отливающие темно-зеленой водой лесных озер.

- Не бойся меня, - уже в который раз повторил ли-шо-Миоци. - Не бойся. Я был суров. Я был... очень несправедлив. Теперь все будет иначе.

Он поцеловал ее в лоб и встревожено произнес:

- Ты вся горишь! У тебя лихорадка, Сашиа!

+++

Огаэ не спал. Он осторожно выбрался из спальни - так, чтобы не разбудить няньку Лэлы, мирно похрапывающую на своем ложе из цветных подушек и одеял рядом с постелью девочки.

Огаэ осторожно шел босиком по циновкам, стараясь, чтобы его шаги были неслышны. Он добрался до статую Царицы Неба - огоньки светильников мерцали у ее подножия и на выступах стен рядом, отбрасывая тревожно подрагивающие тени на фигуру юной девушки с ребенком на руках.