Читаем Женщины-легенды полностью

Тиберий поначалу выказывал всяческое благоволение к детям Германика и Агриппины, особенно к старшим сыновьям — Нерону и Друзу. Под его давлением сенат в виде исключения разрешил Нерону занять должность квестора намного ранее установленного возрастного ценза. Нерону был присвоен и жреческий сан. Через несколько лет то же было сделано и для Друза.

Но уже были раскинуты сети коварных интриг Сеяна, сумевшего втереться в полное доверие к Тиберию. Прежде всего Сеян намеревался устранить наследников принцепса — его сына Друза Младшего и старших сыновей Германика, тщательно опекаемых их матерью. Сделав своей любовницей Ливию, жену Друза и сестру Германика, через которую ему были известны все дела и намерения Друза, Сеян отравил его. Потрясенный смертью сына престарелый Тиберий на заседании сената призвал сенаторов быть отцами его внуков Нерона и Друза, представив сыновей Германика своими наследниками.

Сеян, чье преступление не было раскрыто, приступил к осуществлению следующего шага своего замысла — устранению Нерона, Друза и Агриппины. Прежние средства не годились: отравление было невозможно, преданные Агриппине слуги не могли пойти на это; невозможно было и скомпрометировать Агриппину инсценировкой прелюбодеяния, слишком целомудренной была эта женщина. Тогда был нанесен удар по ближайшему окружению Агриппины. Первыми жертвами пали Гай Силий, командовавший верхнегерманскими легионами под началом Германика, и его жена Созия Галла, преданная Агриппине. Обвинение, возведенное против них, было совершенно нелепым — Силия обвинили в том, будто он знал о готовящемся восстании варваров, но не сообщил об этом. То же вменялось в вину и его жене. Абсурдность этого обвинения была очевидна — ведь сам Гай Силий и подавил это восстание. Но обвиняемому не давали даже раскрыть рта. И в отчаянии он покончил с собой. Созия Галла была отправлена в ссылку.

Второй жертвой стала двоюродная сестра Агриппины Клавдия Пульхра, ложно обвиненная в разврате и код-довстве против принцепса. Взбешенная Агриппийа явилась к Тиберию и прямо сказала ему, что процессы против Пульхры и Созии направлены против нее, именно из-за враждебности к ней Тиберия страдают эти невинные люди. Значит, она обречена и отныне снова наденет траурные одежды. Ошеломленный этим приступом женской ярости Тиберий, схватив за руку Агриппину, сказал ей: «Ты, дочка, считаешь оскорблением, что не царствуешь?» Эта фраза рассеяла все сомнения вдовы Германика. Пульхра была осуждена.

Агриппина долго болела после этого. Когда к ней явился Тиберий, чтобы проведать больную, она в гневе и отчаянии помимо упреков стала требовать от него согласия на новый брак. Что это было — приступ болезненной слабости? Или доводы разума уступили место требованиям плоти этой еще цветущей, плодовитой женщины? Скорее всего, Агриппиной двигала забота о детях. Чувствуя, что ей не вырваться из липкой паутины интриг, сплетенной вокруг нее, она хотела найти своим детям нового могущественного покровителя. Но Тиберий в ответ на просьбу Агриппины молча удалился.

Сеян между тем прилагал всяческие усилия, чтобы распалить взаимную враждебность Тиберия и Агриппины. Верные ему люди сообщили Агриппине, что принцепс намеревается отравить ее.

И когда за столом тот подал ей красивое яблоко, она в испуге отдала его рабам. Вскипевший от гнева Тиберий все же смог сдержаться, ограничившись лишь злобной репликой в адрес Агриппины, которую он произнес, обращаясь к матери. Тиберию же Сеян постоянно внушал, что императорский двор расколот на враждебные группировки, и виной этому — Агриппина.

Сеян решил заняться сыновьями Агриппины. Главной его мишенью стал Нерон. С помощью своих угодников Сеян распространял слухи, порочащие того в глазах Тиберия. Впрочем, и сам Нерон допускал порой весьма резкие выпады в адрес принцепса. Это становилось известным Сеяну от его тетки Ливии во время их любовных утех. Ведь дочь ее была замужем за Нероном и рассказывала матери обо всех замыслах супруга. Сеяну удалось рассорить братьев, объяснив Друзу, что если устранить Нерона, то тогда именно он, Друз, будет наследником уже пожилого Тиберия.