Читаем Женщины-легенды полностью

Еще по пути в Колхиду аргонавтам было предсказано, что только содействие Афродиты поможет им добыть золотое руно и благополучно вернуться на родину. Во время встречи Медеи и Ясона «лепокудрая» Киприда принимала в своем будуаре гостей — мужественную Афину и величавую Геру, дочь и супругу владыки Олимпа Зевса. Неторопливо лилась речь первой дамы Олимпа — Геры: «Однажды, приняв вид немощной старицы, решила я испытать человеческие участие и доброту. Беспомощно сидела я на берегу быстрой горной речки в пору ее разлива, и никто не обращал на меня внимания. Все были озабочены и спешили по своим делам… Только возвращавшийся с охоты Ясон участливо выслушал меня и перенес на другой берег. Теперь я хочу помочь этому благородному юноше. У Ээта есть быстроглазая дочь Медея. Богиня Геката научила ее заговаривать недуги и врачевать болезни, омолаживать людей и варить зелье из всего, что производят земля и море. Деве-целительнице под силу усмирить бушующее пламя и остановить движение быстрольющейся реки. К тому же она хитра и лукава и найдет способ помочь аргонавтам добыть золотое руно. Пошли же, дорогая Афродита, своего сына Эрота во дворец Ээта, и пусть пронзит он сердце колхидской девы стрелой, напоенной ядом любви».

Не сразу выполнил просьбу матери шалун Эрот, увлеченно игравший с другом в кости. Но когда Афродита пообещала ему «диво-игрушку, быстровертящийся мяч», мальчик схватил колчан со стрелами и полетел на землю искать. Медею. Она же тихонько стояла за колонной тронного зала отца и слушала рассказ Арга о причине прибытия аргонавтов и их славной родословной. Все они происходили от смертных женщин и бессмертных богов. Ясон же приходился сыновьям Фрикса и Халкиопы двоюродным братом, так как их дед Афамант и дед Ясона Крефей были родными братьями. «Не по своей воле приплыли сюда мой брат и его спутники, — говорил Apr. — Надменный Пелий решил изгнать из Иолка законного наследника престола, Ясона. Душепагубную месть сурового Зевса обещал он всем Эсонидам, если не вернут они в Элладу шкуру волшебного овна. Сама Афина Паллада[20] смастерила корабль «Арго», который и доставил сюда, в Эю, славных героев». Тяжелый гнев окутал сердце Ээта, когда узнал он о цели визита греков. Долго молчал царь, а затем обратился к Ясону с такими словами: «Ну что же, благородный юноша, дам тебе увезти золотое руно, но сначала испытаю твои силу, ловкость и мужество. На равнине, что рядом с рощей Ареса, пасутся два медноногих быка, выдыхающих изо рта жаркое пламя. Ежедневно я подвожу их под ярмо и вспахиваю ниву, на которой высеваю затем зубы дракона. Из них тут же вырастают земнородные великаны в доспехах из меди и с оружием в руках. Они бросаются на меня, и всех их я побеждаю своим единственным копьем. Если ты хочешь, славный потомок Крефея, добыть в роще Ареса золотое руно, повтори этот подвиг!»

Испугались Ясон и его спутники. Они дали царю уклончивый ответ и возвратились на «Арго», где их ожидал прорицатель Мопс. Во время рассказа аргонавтов о визите к Ээту на грудь Ясона неожиданно упала робкая голубка, спасаясь от хищного ястреба, который разбился о корму корабля. «Это олимпийцы посылают нам свое благословение, — радостно воскликнул Мопс. — Ведь Гера — наша союзница, Афина — защитница, а Киприда — покровительница». И тут аргонавты вспомнили встречу с Медеей. Apr предложил обратиться к ней за помощью. «Невелика же наша надежда на спасение и возврат в милую отчизну, если благоприятный исход предприятия мы вверяем женщине», — надменно ответил. Ясон, но согласился на встречу с загадочной кол-хидкой. Apr отправился к матери, чтобы та уговорила Медею встретиться на рассвете с Ясоном.

Внимательно выслушала просьбу старшей сестры Медея, но ничего не сказала в ответ. Двенадцать служанок, ровесниц царевны, готовили ее ко сну. Одна убирала ее пышные косы, вторая — омывала ноги, третья — умащала благовониями, четвертая — готовила ночное одеяние, пятая — стелила постель… Двенадцатая, самая любимая служанка Медеи, сидела у ее ног и рассказывала о событиях, что случились днем в городе. Но далеко были мысли ее госпожи. Они устремились, «словно плавноскользящий сон», вслед за ушедшим Ясоном. «Неужели я не должна помочь этому прекрасному юноше и буду спокойно взирать на то, как затопчут его медноногие быки или пронзят копьями земнородные великаны? Ведь не тигрицей я рождена и не камень ношу в груди вместо сердца», — думала Медея. Однако трезвый рассудок немедленно вступал в спор с ее чувствами. «Отец, у которого тяжелый нрав и мстительная душа, не простит мне предательства. Ясон же, получив с моей помощью золотое руно, вернется на родину и женится там на гречанке. Меня же, варварскую царевну, быстро забудет».