Читаем Женщины-легенды полностью

Лучшие деяния Франциска — основание Коллеж де Франс, меценатство, покровительство гуманистам и художникам, спасение гонимых протестантов — все это было сделано под несомненным влиянием Маргариты. Она «освещала лучом поэзии жизнь своего брата, для которого всегда являлась добрым гением» (Сен-Бев). Проницательный, светлый ум, ровный и мягкий характер, необыкновенная преданность брату и королю давали Маргарите большую власть над Франциском. Она одна умела укротить вспышки раздражения и гнева его неровного характера, подавляла его деспотизм, была советником в государственных и культурных делах.

Маргарита Наваррская по праву является одной из самых ярких и типичных представительниц эпохи Возрождения вообще и французского Возрождения в частности.

Первое, что бросается в глаза при чтении посвященных Маргарите исследований либо адресованных ей писем, — это отмеченная всеми уникальность ее личности. Маргарита вызывала пристальное внимание уже своих современников — величайшие умы, талантливейшие люди той эпохи единодушно отдавали должное многочисленным достоинствам этой женщины. Франсуа Рабле посвящает «духу королевы Наваррской» свою третью книгу романа «Гаргантюа и Пантагрюэль»; великий европейский гуманист и философ Эразм Роттердамский — этот Вольтер XVI века — пишет в 1525 году 33-летней Маргарите: «Я… уже давно восхищаюсь и любуюсь теми высокими дарами, которыми вознаградил Вас Господь: осторожность, достойная философа, целомудрие, умеренность, благочестие, несокрушимая сила духа и удивительное презрение к суете мира сего… Я не лыцу Вашему могуществу, ибо не хочу от Вас ничего другого, кроме взаимной симпатии». То чувство, которое продиктовало Эразму его письмо к Маргарите, целиком разделяло большинство просвещенных людей XVI века. По мнению современника, французского историка XVI века А. Леф-ранка, «во всей эпохе Возрождения не встречается женщины более удивительной и более заслуживающей любви».

Нам имя Маргариты, вызывавшей восхищение современников, почти неизвестно. Мало того, ее часто путают с другой Маргаритой — супругой Генриха IV. Между тем первая Маргарита заслуживает гораздо больше внимания, чем легкомысленная супруга ее внука.

Маргарита Наваррская (Маргарита Валуа) родилась 11 апреля 1492 года в Ангулемском замке в семье графа Карла Ангулемского, принца крови, но из боковой захудалой ветви. Отец Маргариты скончался, когда ей едва минуло четыре года, а ее брату Франциску — два. После смерти графа мать Маргариты — Луиза Савойская поселилась в своем замке Коньяк и целиком отдалась воспитанию детей. В 1498 году, после внезапной кончины Карла VIII, новый король Франции — Людовик XII, начавший новую династию Валуа-Орлеанов, призывает Луизу Савойскую ко двору. По свидетельству современников, графиня была прекрасно сложена и очень хороша собой, так что при дворе трудно было найти женщину красивее ее. Очень скоро Людовик XII становится опекуном маленькой Маргариты, и с его согласия Луиза Савойская решает дать своей дочери блестящее по тому времени образование. Юные годы Маргариты прошли в замке Блуа, где хранилась превосходная библиотека, предоставленная целиком в ее распоряжение. С лучшими учителями того времени девочка изучала латинский, греческий, итальянский, испанский, немецкий языки. Честолюбивая и волевая Луиза Савойская лично следила за воспитанием и образованием Маргариты, приучала ее к чтению, поощряла все детские попытки литературного творчества Маргариты. В этой области она рано начала пробовать свои силы, у нее проснулся литературный интерес.

В 1509 году Маргарите исполнилось 17 лет. Она очень походила на своего брата, характерного представителя рода Валуа: тот же удлиненный нос, живые карие глаза, крупный рот. Ее отнюдь нельзя было назвать красивой, но она обладала чисто французским, обаянием, шармом, что заставляло окружающих забывать о неправильности черт ее лица. Это была женщина живая, остроумная, прекрасно образованная. Круг ее чтения был вполне соизмерим с литературной, исторической и научной эрудицией крупных гуманистов Возрождения. Из поля ее пристального внимания не ускользнул ни один из авторов, составлявших духовный багаж интеллигента того времени.

Высокая, изящная, стройная, она, по словам всех видевших ее, производила неотразимое впечатление.