Читаем Женщины Девятой улицы. Том 2 полностью

В своей работе она руководствовалась двумя элементами: доверием, которое называла «ключевым словом», и смелостью[1874]. Племянник женщины Клей Фрид рассказывал: «“Плюнь на осторожность. Твоя лучшая работа та, которую ты считаешь худшей. Выложись в ней”, – посоветовала бы Элен любому художнику. Она свято верила: в каждом человеке живет гений. “Уйди с дороги и позволь своему таланту раскрыться”»[1875]. Cамой Элен было очень трудно следовать этому совету. В 1952 г. она собиралась устроить персональную выставку, но была так не уверена в своем творчестве, что отложила эти планы на потом[1876]. Прошло почти два года, прежде чем художница почувствовала себя достаточно сильной, чтобы предпринять новую попытку. Сначала она обратилась с этим предложением к Бетти Парсонс, но выставка не состоялась из-за ряда недоразумений. «Она не стала меня выставлять, и тогда я поговорила с… Конрадом Марка-Релли, – вспоминала Элен. – Я сказала ему: “Я хотела бы выставиться в «Конюшенной галерее», как думаешь, владелицу это заинтересует?” И он ответил: “Я узнаю”»[1877]. Элеоноре Уорд идея Элен понравилась, и она предложила художнице персональную выставку в апреле 1954 г. «И теперь я к ней “готовлюсь” (явно неподходящее слово) – неуверенными шажками, путем проб и ошибок, двигаюсь к своей выставке, которая откроется 5 апреля. Каждый день мне подбрасывают новую идею, и всякая из них лучше прежней, – писала она Ларри той весной. – Каждый считает своим долгом доказать мне, что эта моя картина совершенно не годится, а вот та – то, что нужно. Иначе говоря, очаровательная атмосфера неорганизованной энергии. Но зажатая в рамки, укрощенная энергия мне отвратительна. Она способна привести только к деньгам и, как следствие, создает еще большие и неприятные проблемы»[1878].

Приготовления Элен пришлись на сезон больших ожиданий. Всех чрезвычайно вдохновило, что на выставке Грейс, проходившей в конце февраля в «Тибор де Надь», были распроданы все картины. Шесть из десяти работ купили, а четыре полотна, оставшиеся к концу выставки без отметки о продаже, уже раньше входили в ту или иную коллекцию[1879]. За одну большую картину – «Река. Купальщицы» – Нью-Йоркский музей современного искусства заплатил целую 1000 долларов (Альфред Барр заявил, что в этой работе виден «гений»)[1880]. Музей американского искусства Уитни приобрел полотно поменьше под названием «Гречанка»[1881]. «Охарактеризовать мои чувства невозможно, так что не буду и пытаться, – написала Грейс в дневнике после того, как ей сообщили о покупках. – Сейчас я могу думать только об одном – о времени, которое мне это дает, о свободе работать без бремени финансовых проблем… Кажется, у меня есть хорошие идеи для новых картин. Я собираюсь купить целый рулон холста!»[1882] Фрэнк, который служил натурой для многих выставленных Грейс полотен, написал на ее выставку в высшей мере предвзятую рецензию, которую опубликовали в ArtNews[1883]. А неофициальным защитником против любой критики, с которой могла столкнуться Грейс, стал Ларри. Он в своей туманной манере написал ей слова поддержки сразу после открытия выставки: