Читаем Женщины Девятой улицы. Том 2 полностью

К 1953 г. галерея Джона и Тибора по-прежнему не окупалась. Удачным считался год, когда ее владельцы не несли откровенных убытков[1711]. Чтобы двое мужчин могли жить и удерживать галерею на плаву, стипендии Дуайта Рипли было явно недостаточно. И Джон с Тибором пробовали разными способами получать дополнительный доход. Они открыли магазин пластинок на Лексингтон-авеню, который очень быстро обанкротился. Затем Тибор занялся импортом и экспортом – с тем же результатом. В конце концов он вернулся к своей первоначальной специализации – банковскому делу. Теперь ему приходилось днем работать в банке, а вечера и выходные он проводил в галерее[1712]. В остальное время Джон руководил ею благодаря друзьям-живописцам. Их Майерс правдами и неправдами уговаривал приглядеть за залами, пока сам ходил по галереям, обедал с коллекционерами, пил с критиками и вообще мотался по всему городу, рекламируя своих художников, которых любил гораздо больше себя самого[1713]. Он писал Ларри:

Я чувствую странное возбуждение при мысли, что, может быть, именно в этой маленькой галерее рядом с надземной эстакадой на Третьей авеню американское искусство трансформируется и займет свое место в мировой культуре… Успех для меня как песнь сирены! Я ни в коем случае не должен ее слушать! Успех – просто раскрашенный старый пассивный гомик. Он уводит слишком много клиентов в розовые аллеи и делает только коротенький минет, удовольствие от которого совсем уж мимолетное. Но кого никогда не соблазняли таким образом?[1714]

Джон Майерс был везде. Художники, не входившие в его группу, ворчали, что оказались в невыгодном положении из-за того, что их арт-дилеры не желали жертвовать собой ради их работ по его примеру. Конечно, так жаловались лишь те, у кого была «своя» галерея. (Например, однажды Джон во всеуслышание заявил, что «изо всех сил напрягал яички, позируя для статуи» Ларри[1715].) Поэт Джеймс Меррилл сказал:

Джон был мужчиной крупным. Тем не менее, когда Майерс сидел за письменным столом в своей галерее, вполне подходящим по размеру для званого обеда, он казался крохотным, как персонаж «Алисы в Стране чудес». На огромном столе не было ничего, кроме телефона. Тут мужчина обдумывал дела. В 1953 г. у Джона возникла очередная идея рекламы своей галереи с попутным продвижением искусства. Он уже объединял художников с поэтами и живопись со стихами, но этого ему было мало. По счастливой случайности решение пришло к нему в связи с делами любовными.