Читаем Женщины Девятой улицы. Том 2 полностью

Людей на открытие пришло больше, чем когда-либо. Создавалось впечатление, будто еще не успел стихнуть ажиотаж после выставки Билла. «Я чувствовала себя потрясающе», – вспоминала потом Грейс[1699]. Репортер United Press Роланд Пиз еще пару лет назад случайно забрел в галерею Джона. Он сразу стал великим поклонником выставлявшегося там искусства. До выставки 1953 г. Роланд был единственным коллекционером, купившим по доброй воле картину Грейс[1700]. Он с радостью помог художнице, перед которой испытывал восхищение, отпраздновать третий выход ее работ в свет в галерее «Тибор де Надь». Пиз называл ее «Грейс-идеалисткой» и утверждал, что она обладала «живостью и миловидностью молодой Ингрид Бергман и мозгом открытой феминистки»[1701]. В честь новой выставки Хартиган, которую мимолетный любовник художницы Джим Фицсиммонс назвал в журнале Arts & Architecture «дионисийской»[1702], Пиз устроил «потрясающую вечеринку с коктейлями». Там Грейс, по ее собственному признанию, «назюзюкалась и чуть не выставила себя полной дурой, связавшись с каким-то эмоциональным гулякой». Потом Хартиган говорила себе: «Я должна всегда помнить о том, что я серьезная девушка. Не стоит флиртовать направо и налево, забывая о нормах приличия». Выставка Грейс была встречена хвалебными отзывами, но оставила художницу с грызущим чувством неудовлетворенности. Ей необходимо было вернуться к работе[1703].

В последний день выставки, 18 апреля 1953 г., у Грейс зазвонил телефон. С ней связался Фрэнк со своего поста за столом регистрации в Нью-Йоркском музее современного искусства. По словам друга, только что к музею подъехало такси, из которого вышли двое людей с картиной. «Слушай, Альфред Барр и Дороти Миллер только что подошли к вращающейся двери с твоей “Персидской кофтой” в руках!» – возбужденно сообщил он Грейс[1704]. Фрэнк, затаив дыхание, наблюдал, как Альфред с Дороти тащили от машины большую, 1,2×1,4 м, картину. Их усилия могли означать все что угодно, но прежде всего что у Грейс большое будущее. До этого времени она продала как профессиональный художник всего одну работу. А теперь все указывало на то, что вторая купленная у нее картина будет висеть в престижном Нью-Йоркском музее современного искусства, – если, конечно, Барру и Миллер все-таки удастся протащить ее через вращающуюся дверь! У них это не получилось, но вскоре они нашли боковой вход, достаточно большой, чтобы прошло масштабное полотно. Работа Грейс была в музее![1705] Известие об этом распространилось среди художников со скоростью лесного пожара, без сомнения, во многом благодаря Фрэнку и его телефону[1706]. Грейс стала первой из художников второго поколения обоих полов, чье произведение оказалось в Нью-Йоркском музее современного искусства. В 1948 г., едва став живописцем, она стояла у стен этой святая святых. Девушка мечтала о том, что когда-нибудь там будет и ее работа. И, как это ни удивительно, всего пять лет спустя, когда ей исполнился 31 год, эта мечта стала явью. Это был не только триумф Грейс Хартиган: торжествовали все ее друзья, решившие, что стоят на пороге великих событий. Эд Лесли, услышав новость, написал Грейс из Калифорнии: «Я до чертиков рад, что Музей современного искусства купил твою картину! Я думаю, что теперь эти гребаные директора музеев уже не смогут нас игнорировать. Это круто и потрясно – крутясно! Это успех! Ты молодчага, поздравляю от всей души»[1707].

А еще через пару дней Грейс позвонил сам наместник бога искусства на земле Альфред Барр. Он сказал, что внимательно изучил ее работу и его «встревожил и озадачил верхний левый угол картины». Альфред поинтересовался, не может ли художница приехать в музей и что-нибудь с этим сделать[1708]. Он попросил прихватить с собой этюдник. Грейс приехала в музей и работала в углу его кабинета до тех пор, пока они с Барром не решили: теперь все как надо[1709]. Потом они с Фрэнком поужинали в ее мастерской. На следующее утро Грейс показала ему свою последнюю картину «Река. Купальщицы», а он прочитал ей свое последнее (сенсационное во всех смыслах) творение, «Вторую авеню». Затем Хартиган получила замечательное известие: было устранено последнее препятствие для того, чтобы ее картина висела в Нью-Йоркском музее современного искусства. Как это практиковалось, Барр нашел коллекционера, который купил для музея «Персидскую кофту»[1710]. Первую работу Грейс Хартиган официально включили в его престижную коллекцию.