– Ох, я так взволнована! – сказала Дебра.

Тесси сидела, и пила, и болтала с нами минут 10 или 15, потом сказала:

– Мне надо идти.

– Останься, если хочешь, – предложила Дебра.

– Нет-нет, мне надо. Надо квартиру убрать, там такой бардак.

– Квартиру убрать? Сегодня? Когда у тебя двое славных друзей с выпивкой? – спросила Дебра.

– Я просто сижу тут, думаю, какой там срач, и он у меня из головы не идет. Не принимай на свой счет.

– Ладно, Тесси, тогда иди. Мы тебя прощаем.

– Хорошо, дорогуша…

Они поцеловались на пороге, и Тесси исчезла. Дебра взяла меня за руку и ввела в спальню. Мы посмотрели на мраморную столешницу.

– Что ты о нем на самом деле думаешь, Генри?

– Ну, что – если я просаживаю по 200 баксов на скачках, и хвастаться мне после этого нечем, то, думаю, с ним все в порядке.

– Он будет стоять тут, рядом с нами сегодня ночью, когда мы будем спать вместе.

– Может, это мне следует постоять, а ты ляжешь со столиком?

– Ревнуешь, никак?

– Разумеется.

Дебра снова сходила на кухню и принесла какие-то тряпки и что-то вроде чистящей жидкости. Она начала протирать мрамор.

– Видишь, мрамор нужно обрабатывать особым образом, чтобы подчеркнуть прожилки.

Я разделся и сел на край постели в одних трусах. Потом откинулся на подушки, растянувшись на покрывале. Потом снова сел:

– Господи Боже мой, Дебра, я тебе покрывало помял.

– Да ничего.

Я пошел и принес два стакана, один отдал Дебре. Я наблюдал, как она трудится над столешницей. Тут она взглянула на меня:

– Знаешь, у тебя самые прекрасные ноги, что я только видела у мужчины.

– Неплохо для старика, а, девчонка?

– Отнюдь.

Она еще немного потерла столик, потом бросила.

– Как ты тут с Тесси?

– Нормально. Мне она понравилась.

– Она хороший работник.

– Я не успел этого заметить.

– Нехорошо, что она ушла. Думаю, просто хотела оставить нас наедине. Надо ей позвонить.

– Почему бы и нет?

Дебра села на телефон. Она разговаривала с Тесси довольно долго.

Начинало темнеть. Как у нее насчет ужина, интересно? Телефон стоял на середине кровати, и она сидела, поджав под себя ноги. Славный задик. Дебра засмеялась и сразу же стала прощаться. Потом взглянула на меня.

– Тесси говорит, что ты милый.

Я вышел принести еще выпить. А когда вернулся, уже был включен большой цветной телевизор. Мы сидели бок о бок на постели и смотрели телик.

Спинами опирались на стенку и пили.

– Генри, – спросила она, – что ты делаешь на Благодарение?

– Ничего.

– Почему бы тебе не отметить Благодарение со мной? Я достану индюшку. Приглашу 2-3 друзей.

– Ладно, неплохо.

Дебра перегнулась и выключила телевизор. Выглядела она очень счастливой. Затем свет погас вообще. Она сходила в ванную и вернулась в чем-то неосязаемом, обернутом вокруг тела. Потом оказалась в постели, рядом со мной. Мы прижались друг к другу. Мой хуй встал. Ее язык трепетал у меня во рту. У нее был крупный язык, теплый. Я опустился к ней. Раздвинул волосы и заработал языком.

Затем дал немного носа. Она отозвалась. Я снова поднялся, оседлал ее и засунул.

…Я все работал и работал. Пытался думать о Тесси в ее короткой красной юбчонке. Не помогало. Я отдал Тесси все. Я качал дальше и дальше.

– Прости, малышка, слишком много выпил. Ах, потрогай мне сердце!

Она приложила руку к моей груди.

– Ну и колотится! – сказала она.

– Я по-прежнему приглашен на Благодарение?

– Конечно, бедняга мой дорогой, не волнуйся, пожалуйста.

Я поцеловал ее на ночь, откатился и попытался уснуть.

91

После того, как Дебра ушла утром на работу, я вымылся в ванне, потом попробовал посмотреть телевизор. Походил по квартире голышом и заметил, что меня могут увидеть с улицы через переднее окно. Поэтому я выпил стакан грейпфрутового сока и оделся. Наконец, ничего больше не оставалось – только ехать к себе. Там уже почту принесли: может, есть письмо от кого-нибудь. Я убедился, что все двери заперты, дошел до фольксвагена, завел его и поехал обратно в Лос-Анжелес.

По дороге я вспомнил Сару, третью девушку, с которой познакомился на чтениях в «Улане». Ее номер лежал у меня в бумажнике. Я доехал до дому, посрал, затем позвонил ей.

– Алло, – сказал я, – это Чинаски, Генри Чинаски…

– Да, я вас помню.

– Чем занимаетесь? Я вот подумал: может, подъехать повидать вас.

– Я сегодня должна быть у себя в ресторане. Почему б вам прямо сюда не приехать?

– Там у вас здоровую пищу подают, да?

– Да, я сделаю вам хороший бутерброд, полезный для здоровья.

– О?

– Я закрываюсь в 4. Заезжайте чуточку пораньше.

– Ладно. Как туда добраться?

– Берите ручку, я продиктую.

Я записал инструкции.

– Увидимся примерно в 3.30, – сказал я.

Около половины третьего я влез в фольксваген. Где-то на трассе она запуталась в инструкциях – или же я сам запутался. У меня – великая нелюбовь как к скоростным трассам, так и к инструкциям. Я свернул и очутился в Лейквуде. Причалив к заправке, позвонил Саре.

– Таверна «Забегай», – ответила та.

– Хрен там! – сказал я.

– Что случилось? У вас голос сердитый.

– Я в Лейквуде. У вас инструкции ебанутые.

– В Лейквуде? Подождите.

– Я еду обратно. Мне нужно выпить.