Читаем Женщины полностью

Вот Тесси, сука, в своей коротенькой юбочке, в нейлонах, думал я, расплачиваясь с продавцом. Спорить готов, она прикончила, по меньшей мере, дюжину хороших мужиков, даже не задумавшись. Я решил, что у нее проблема – как раз в том, что она не задумывается. Ей не нравится думать. И это нормально, поскольку тут нет никаких законов или правил. Но когда через несколько лет ей стукнет 50 – вот тогда она пораскинет мозгами! Тогда она превратится в обозленную тетку из супермаркета, что таранит других людей в спину и бьет по лодыжкам своей тележкой с покупками, когда стоит в кассу; на лице темные очки, само лицо распухло и несчастно, а в тележку свалены творог, картофельные чипсы, свиные отбивные, красный лук и кварта «Джима Бима».

Я вернулся к машине, и мы поехали к Дебре. Девчонки уселись. Я открыл бутылку и налил в 3 бокала.

– Генри, – сказала Дебра, – я сейчас схожу за Ларри. Он отвезет меня на своем фургоне забрать столик. Тебя я напрягать не буду, ты рад?

– Да.

– Тесси составит тебе компанию.

– Ладно.

– А вы ведите себя вдвоем!

Ларри зашел через заднюю дверь и вместе с Деброй вышел через переднюю. Прогрел двигатель, и они уехали.

– Ну, мы одни, – сказал я.

– Ага, – ответила Тесси. Она сидела очень тихо, глядя прямо перед собой. Я допил бокал и ушел в ванную поссать. Когда вернулся, Тесси по-прежнему спокойно сидела на кушетке.

Я обошел ее сзади. Поравнявшись, взял ее за подбородок и притянул ее лицо к себе. Своим ртом прижался к ее губам. У нее была очень крупная голова. Под глазами размазан пурпурный грим, и от нее пахло застоявшимся фруктовым соком – абрикосовым. С каждого уха свисало по тоненькой серебряной цепочке, на концах – по одному шарику: символично. Пока мы целовались, рукою я влез ей в кофточку. Нащупал грудь, обхватил ее ладонью и покатал. Лифчика нет.

Потом выпрямился и убрал руку. Я обошел кушетку и сел с нею рядом. Налил обоим.

– Для старого урода у тебя – проворные яйца, – сказала она.

– Как насчет перепихнуться, пока Дебра не вернулась?

– Нет.

– Не надо меня ненавидеть. Я просто пытаюсь бал хуем раскочегарить.

– Я думаю, ты вышел за рамки. То, что ты только что сделал, отвратительно и тривиально.

– Наверное, мне не хватает воображения.

– А еще писатель.

– Я пишу. Но в основном – фотографирую.

– Мне кажется, ты ебешь женщин только затем, чтоб потом написать, как ебешь их.

– Ладно, ладно, ну его. Пей давай.

Тесси вернулась к стакану. Допила и затушила сигарету. Взглянула на меня, моргая длинными фальшивыми ресницами. Вылитая Дебра, с этим ее большим напомаженным ртом. Только у Дебры потемнее и не блестит так сильно. У Тесси же он был ярко-красным, и губы поблескивали – она постоянно держала его открытым, непрерывно облизывая нижнюю. Неожиданно Тесси схватила меня. Этот ее рот распахнулся над моим. Восхитительно. Будто насилуют. У меня начал вставать. Я вытянул вниз руки, пока она меня целовала, и откинул ее юбку назад, провел рукой по ее левой ноге вверх, и мы продолжали целоваться.

– Пошли, – сказал я после поцелуя.

Я взял ее за руку и завел в спальню Дебры. Толкнул на постель.

Сверху лежало покрывало. Я стащил брюки и ботинки, затем стянул туфли с нее.

Длинно поцеловал, потом задрал красную юбку ей на бедра. Не колготки. Нейлоновые чулки и розовые трусики. Я стянул и трусики. Глаза у Тесси были закрыты. Где-то по соседству, слышал я, стерео играло симфоническую музыку. Я потер пальцем вдоль ее пизды. Вскоре она увлажнилась и начала раскрываться. Я погрузил в нее палец. Затем извлек и стал тереть клитор. Она была мила и сочна. Я влез. Нанес ей несколько быстрых, яростных ударов, потом замедлился, потом снова вонзился. Я глядел в это порочное и простое лицо. Оно меня по-настоящему возбуждало. Я колотил себе дальше.

Затем Тесси столкнула меня:

– Слезай!

– Что? Что?

– Фургон подъехал! Меня уволят! Я потеряю работу!

– Нет, нет, ты, БЛЯДЬ!

Я рвал ее дальше беспощадно, прижимался губами к этому блестящему, кошмарному рту – и кончил внутрь ее, хорошо. Я соскочил. Тесси подхватила туфли и трусики и сбежала в ванную. Я подтерся носовым платком и расправил покрывало, взбил подушки. Как раз, когда я застегивал ширинку, открылась дверь. Я вышел в переднюю комнату.

– Генри, ты не поможешь Ларри внести столик? Он тяжелый.

– Конечно.

– Где Тесси?

– В ванной, наверное.

Я вышел с Деброй к грузовичку. Мы выволокли столик из фургона, схватились за него и внесли в дом. Когда мы входили, Тесси уже сидела на тахте с сигаретой.

– Не уроните покупку, мальчики! – сказала она.

– Фиг там! – ответил я.

Мы внесли его в дебрину спальню и поставили у кровати. Раньше у нее там стоял другой столик, она его убрала. Потом мы столпились вокруг и стали рассматривать мраморную столешницу.

– О, Генри… всего 200 долларов… тебе нравится?

– О, прекрасно, Дебра, просто прекрасно.

Я зашел в ванную. Умыл лицо, причесался. Затем спустил штаны с трусами и тихонько вымыл причинные. Поссал, смыл и снова вышел.

– Вина не выпьешь, Ларри? – спросил я.

– О, нет, но спасибо…

– Спасибо за помощь, Ларри, – сказала Дебра.

Ларри вышел через заднюю дверь.