Читаем Женщина полностью

Верный себе, Кимура весьма церемонно попросил прощения и распечатал письмо Кото. Оно было написано на нескольких листах линованной бумаги убористым почерком, и Кимура читал его довольно долго. Лежа на спине, Йоко прислушивалась к крикам грузчиков на палубе и наблюдала за Кимура. Он читал внимательно, чуть сдвинув брови, лицо его выражало то муку, то сомнение. Прочитав, Кимура облегченно вздохнул и отдал письмо Йоко.

– Прочтите, он разрешает.

Йоко не очень хотелось читать, но любопытство взяло верх, и она стала пробегать строчку за строчкой.

«Я никогда еще не оказывался в таком странном положении. После твоего отъезда я собирался взять на себя ответственность за Йоко-сан, но это мне не удалось. Если позволишь мне говорить откровенно, то скажу тебе, что вряд ли ты завладел ее сердцем. Мне, можно сказать, еще не довелось познать тайны женского сердца, но коль скоро мои предположения, к несчастью, окажутся правильными, то любовь Йоко-сан к тебе – если ее вообще можно назвать любовью – не заняла всего ее сердца. Я подумал было, что это женская тактика, но не знаю, так ли это.

В обществе молодых женщин я странным образом теряюсь и слова не могу толком сказать. Но с Йоко-сан я чувствовал себя совсем иначе, с нею легко говорить. Почему? Это загадка для меня.

Йоко-сан и в самом деле богато одаренная натура, в этом ты прав. Но есть в ней какое-то уродство, не правда ли?

Говоря откровенно, я очень не люблю подобных людей, но именно к ним меня и влечет. Очень бы хотелось разрешить это противоречие. Будь снисходителен к моей простоте. Йоко-сан, наверно, когда-то сбилась с пути. Почему же она так спокойна?

Бог ничего не дал дьяволу, кроме дьявольской красоты. Вот я и думаю, не дьявольская ли красота у Йоко.

Виноват, виноват. Я, кажется, пересолил и говорю дерзости.

Иногда я ее ненавижу, а иной раз, как это ни странно, очень, очень жалею. Йоко-сан, пожалуй, разозлится, если прочтет эти строки. Она не любит, когда ее жалеют, хоть и заслуживает жалости.

Я не понимаю Йоко-сан и удивляюсь той уверенности, с которой ты выбрал ее себе в жены. Но раз уж так случилось, я думаю, тебе нужно во что бы то ни стало постараться понять ее. Молю Бога, чтобы жизнь ваша была полна счастья».

Изобразив на лице крайнее презрение, Йоко вернула письмо. Лицо Кимура выражало напряжение, он силился понять, какое впечатление произвело на Йоко прочитанное.

– Ну, что вы скажете об этом? Йоко иронически усмехнулась:

– Да ничего особенного. В письме, пожалуй, Кото-сан выглядит несколько умнее, чем в жизни.

Кимура, судя по всему, не собирался прекращать интересующий его разговор, Йоко это надоело, и она весьма сурово сказала:

– Кото-сан волен думать все что угодно. Но вы, я надеюсь, с тех пор как обручились со мной, верите мне, понимаете меня?

– Конечно! – с жаром ответил Кимура.

– В таком случае о чем же говорить? Он, видите ли, не понимает меня… Но будь я доступна его пониманию, чего бы я стоила? Впрочем у вас, быть может, есть какие-то сомнения на мой счет?

– Нет, нет…

– Это правда? Должна вам сказать, что, раз приняв решение, я обычно стою на своем до конца. И потом, ведь я живой человек. Выискивать разные мелочи и порицать за них можно сколько угодно. Стоит только начать. Но ничего нет глупее этого занятия. Своенравная и капризная женщина умрет от тоски, если все время копаться в ее душе. Я стала такой потому, что все, словно сговорившись, старались приписать мне самые дурные качества. Когда я думаю, что, быть может, и вы один из этих людей, мне становится грустно.

Глаза Кимура заблестели.

– Йоко-сан, вы слишком плохо обо мне думаете!

И он стал с жаром объяснять, что только мысль о ней, Йоко, помогла ему выйти победителем из тяжелой борьбы, которую пришлось вести в Америке, что без ее сочувствия, без ее ободряющего слова он увянет душой и телом.

– Все это красивые слова, – холодно сказала Йоко. И, помедлив немного, неожиданно спросила: – А с госпожой Тагава вы уже виделись?

Кимура ответил, что не виделся. Тогда Йоко насмешливо сказала:

– Ничего, скоро увидитесь. Мы ехали вместе. Оказывается, тетушка Исокава просила ее за мной присматривать. Стоит вам поговорить с ней, и вы отвернетесь от меня.

– Почему?

– Да вы побеседуйте с госпожой Тагава!

– Неужели вы совершили какой-нибудь поступок, за который вас следует укорять?

– Да, да, и не один.

– По отношению к госпоже Тагава? Что же вы такое сделали, что заслужили порицание этой достойной дамы?

– Этой достойной дамы! – со смехом повторила Йоко, брезгливо поморщившись. Опять наступило тягостное молчание.

– Раз уж вы так верите госпоже Тагава, – снова заговорила Йоко, – то лучше рассказать вам все по порядку.