Читаем Женщина полностью

– Но послушайте… – Йоко приподнялась, изобразив на лице страдание. – Жестоко все же судить о человеке так односторонне… Нет, нет, – остановила она Кото, порывавшегося что-то сказать, и резко выпрямилась. – Не думайте, я не ищу сочувствия. Мне бы хотелось, чтобы где-нибудь жил большой, сильный человек, чтобы этот человек по-настоящему рассердился и сказал: «Вот как надо поступать с такими извергами, как Йоко», – и проучил бы меня, сжал, как в тисках, да так, чтобы голова у меня треснула, а сердце разорвалось, чтобы не стало меня совсем. А то ведь ни один из них, ни один не в состоянии забыть меня, они либо чуточку сердятся, либо слегка горюют. Ну почему они такие мямли? Гиити-сан! – Йоко впервые назвала Кото по имени. – Именно в тот вечер я согласилась выйти замуж за Кимура, которого сегодня вы, кажется, назвали честным человеком. Госпожа Исокава привела меня в гостиную и в присутствии родственников объявила о помолвке, как объявляют приговор преступнику. Я заикнулась было, что не согласна, но Исокава заявила, что такова воля покойной. Мертвые не говорят. А что, Кимура и в самом деле честный человек? Помните, я вам рассказывала про случай в Сэндае, когда жена губернатора и другие заявили, что за мать они еще вступятся, а вот за дочь едва ли. Кимура и не подумал настоять на своем, – продолжала Йоко с глубоко оскорбленным видом, – и в газетном опровержении упомянули лишь имя матери… Вот и получилось, что дочь… Вы понимаете? И в этот самый момент у Кимура хватило бесстыдства заявить, что он хочет взять меня в жены. Гиити-сан! Достойно ли такое мужчины? Но это еще не все! А может быть, он решил, что словами ничего не докажешь, и хотел спасти мою репутацию иным путем? – Йоко резко и презрительно рассмеялась. – Характер у меня плохой, я могу полюбить ни за что и ни за что возненавидеть. Вот только прямоты мне вашей недостает. «Стань женой Кимура, такова воля матери. Не будешь жить честно, осквернишь ее память, и сестры твои останутся нищими, кто их возьмет замуж», – твердят мне на каждом шагу. Вы хотите, чтобы я стала законной женой Кимура! Согласна. Только несладко ему придется… Вам, вероятно, не по себе от всего, что я тут наговорила, но вы человек прямой, и вам можно сказать все. Теперь вы знаете мой характер и мое положение. Если я в чем-нибудь ошибаюсь, пожалуйста, скажите мне об этом, без стеснения. Ах, Гиити-сан, как все отвратительно! До этой минуты я таила свои мысли глубоко в сердце, никогда ни словом не выдала себя. Но сегодня, не знаю, что случилось, мне так тоскливо, одиноко, и…

Йоко умолкла на полуслове, словно отпустила тетиву лука, и поникла головой.

Незаметно стемнело. Лил, не переставая, холодный осенний дождь, влажный ветер колыхал провисшую бумагу на сёдзи. Стараясь не смотреть на Йоко, Кото разглядывал разбросанные по комнате куски материи и шляпки. Он хотел что-то сказать, подыскивая слова, но так и не решился. Наступила гнетущая тишина.

Опечаленная собственными словами и всем, что происходило с нею, Йоко почувствовала себя беспомощной, ей захотелось, чтобы сильные мужские руки сжали ее в крепких объятиях. Схватившись за бок, она притворилась, будто пересиливает боль. И когда Кото осмелился поднять на нее глаза, лицо ее выражало такое страдание, что он в страхе невольно бросился к ней. И тотчас Йоко гибким кошачьим движением крепко ухватила его протянутую руку.

– Гиити-сан! – со слезами в голосе воскликнула Йоко.

– Кимура не такой человек, чтобы… – Голос у Кото дрогнул, и он умолк.

«Не удалось», – промелькнуло в голове Йоко. Настроение Кото явно не отвечало ее настроению. «Ну что за истукан!» – подумала Йоко. Однако ничем не выдала своей досады, только ее стройное тело затрепетало, подобно стеблю страстоцвета, который дрожит от легкого дуновения ветерка.

Когда спустя некоторое время Йоко взглянула на Кото, в глазах ее не было ни слезинки. Она поднялась с постели и ласково, словно любимому младшему брату, сказала:

– Ох, простите меня, Гиити-сан, вы ведь еще ничего не ели!

Йоко продолжала притворяться, будто превозмогает сильную боль в желудке. Проходя мимо Кото, она почувствовала, что он смотрит на ее порозовевшие после ванны ноги. Слегка раздвинув сёдзи, Йоко хлопнула в ладоши.

В этот вечер Йоко испытывала странное влечение к Кото, нечто вроде дьявольского наваждения. К этому невинному, неопытному Кото, который, наверное, не находил ничего привлекательного в любовных забавах и до педантизма был верен товарищескому долгу, если даже речь шла о таких друзьях, как Кимура. Прежде Йоко нисколько не интересовали такие юнцы. Более того, в душе она считала их безнадежными дураками, хотя ничем не проявляла своего отношения к ним. Но сейчас Йоко овладело непреодолимое желание совратить Кото, мальчика душой и мужчину телом. Ей хотелось, чтобы после этой ночи он уже не мог смотреть в глаза Кимура. Бешеная ревность просыпалась в ней при мысли, что не она, а другая сделает Кото мужчиной. Нет, она должна во что бы то ни стало возбудить в Кото желание, скрытое глубоко, глубоко, словно под несколькими слоями кожи.