Я же не смотрю на него. Изучаю свои руки, линии на ладонях, черные полумесяцы земли под ногтями.

Делаю еще одну попытку.

- Я смогла бы, когда Милли с Бланш уснут. Но будет поздно. Часов в десять?

Чувствую на себе его полный теплоты взгляд.

- Благодарю, - говорит он.

Не осмеливаюсь посмотреть ему вслед. 

Глава 32

 Слышу тихий стук в дверь. Разрешаю капитану войти.

- Вивьен.

Мое имя он произносит медленно, как будто не желает его отпускать. Нас окружает тихая, спокойная обстановка сонного дома, где все уже спят.

Провожу его в гостиную. Капитан все рассматривает, и я внезапно смотрю на знакомую комнату его глазами. Теперь я вижу, что это полностью женская комната. Ситец с ландышами, кисти на шторах, георгины в белом кувшине. Сплошные драпировки и цветочки. Капитан же смотрится в этом месте слишком солидно, слишком по-мужски.

У него с собой блокнот для рисования, карандаши в кожаном чехле и бутылка бренди, которую он протягивает мне. На ней французская этикетка. Выглядит дорого.

- Это в качестве благодарности, - говорит он.

Кажется, прошло уже несколько лет с тех пор, как я отказывалась от шоколада, что он мне предлагал.

Из китайского серванта достаю два стакана для бренди. Единственные, которые не разбили в тот день, когда мы пытались уплыть. Ставлю стаканы на пианино. Капитан разливает бренди. Передав мне стакан, он чокается со мной; в тишине громко раздается ясный, уверенный звон стекла. Делаю глоток и чувствую, как внутри разливается тепло, и напряжение постепенно отпускает.

Капитан смотрит на мои книжные полки.

- У вас много книг, - говорит он.

- Да.

- И кому же принадлежат все эти книги? Вам или вашему супругу?

- Большинство мои. Юджин не очень любил читать. - Я использую прошедшее время, сама не знаю почему. - Многие я привезла из Лондона.

- Может, одолжите мне одну? - спрашивает он. - Попрактиковаться в английском.

Вот снова опять один из тех моментов, когда я гадаю, где же провести черту. Но как я могу ему отказать, когда сама же его и пригласила, чтобы нарисовать меня, чтобы выпить бренди?

- Какую хотите?

- А какая из них самая лучшая?

Я улыбаюсь:

- Это слишком сложный вопрос.

Он ждет.

Беру одну из своих самых любимых книг - томик стихов Джерарда Мэнли Хопкинса. Но это не очень разумный выбор для того, кто не является носителем английского языка. Поэт использует довольно эксцентричный и странный язык.

Книга открывается в том месте, где лежит закладка, я часто открывала ее именно на этой странице.

- Можно? - спрашивает он.

Протягиваю книгу капитану.

- Поправьте меня, если я что-то произнесу неверно, - просит он.

Потом начинает читать. Тихо, осторожно, слегка спотыкаясь на словах. 

Он замолкает и смотрит на меня.

- Неужели можно писать таким слогом?

У него такой смущенный вид, который всегда заставляет меня смеяться.

- Типа того. Но это странный способ использовать это слово, - говорю я. Чувствую себя глупо из-за своего неуместного выбора. - Наверное, это не очень хороший выбор. Поэт довольно непростой.

- Нет, Вивьен, это хороший выбор.

Он возвращается к книге. 

В воцарившемся молчании слова замирают, словно вода в ладошках. Она задерживается лишь на мгновение, прежде чем пролиться сквозь пальцы.

- Я все правильно прочитал? - спрашивает он.

- Да. Да, все правильно.

Но от его чтения в комнату прокралась печаль, чувство опустошения. Не знаю, откуда это чувство.

- Мне нравится это стихотворение. Оно прекрасно, - говорит капитан.

- Оно всегда было моим любимым, - отвечаю я мягким и обыденным голосом, пытаясь отогнать печаль. - Мы изучали его в школе.

- Сколько вам было, когда вы его изучали? Четырнадцать, пятнадцать?

- Да, где-то так.

Он улыбается, будто эта мысль доставляет ему удовольствие.

- Интересно, какой же вы были в четырнадцать? - произносит он.

Я не знаю, как ответить на этот вопрос.

- Такой же, как все, полагаю... - Я чувствую, что он заслуживает нечто большее, чем этот ответ. Что-то более конкретное. Потому что я точно помню, какой я была, я ненавидела свои четырнадцать. - Нет, это не так. Не такой, как все... Мне всегда выговаривали за то, что я таращусь в окно, витая в облаках. Что я невнимательна. Я была до ужаса застенчивой, немного неуклюжей, сплошные локти и коленки...

Его глаза смотря на меня с теплотой и заинтересованностью.

- Я всегда завидовала некоторым девочкам. Успешным. С отличной осанкой. Идеальным, - говорю я. - Всегда есть такие девочки, вы же знаете. У которых стрелка на чулках ровнее, чем у остальных, у которых идеально завиты волосы.