Картинка вырисовывалась впечатляющая: свирепые голые женщины, извергающие проклятья на ветру, ибо на том мысе всегда очень ветрено. Мы иногда ходили туда летом. Во время отлива можно добраться до острова по дамбе из камней.

Монахов сейчас уже тоже нет, на острове никто не живет. Это место пустынно - черные скалы, серая вода, черные водоросли на бледном песке. Девочки могут сорваться с камней, поэтому я всегда поторапливаю их на обратном пути. Прилив приходит неожиданно, можно остаться на острове. Эти прогулки, где-то на задворках сознания, всегда сопровождает страх, что вода тебя опередит. 

Глава 30

 Эвелин зовет меня из своей комнаты:

- Вивьен, это ты? Вивьен?

Она в своем кресле, вяжет. Подхожу к ней. Эвелин бросает на меня суровый взгляд.

- Пока тебя не было, заходила Клемми Реноф. Занесла приходской журнал.

- Вот как?

- Клемми Реноф рассказала мне такое, чего я не ожидала услышать.

Сердце выпрыгивает у меня из груди.

- Она видела тебя в машине с гунном. Она говорит, это определенно была ты.

Думаю, стоит ли отрицать.

- Это был один из офицеров, живущих в Ле Винерс, - отвечаю я. - Он увидел, что я проколола колесо, и подвез меня до дома.

- Клемми Реноф сказала, ты улыбалась.

- Эвелин, это не преступление. Человек просто подвез меня. Была гроза. Я только выехала от Гвен, и мне нужно было домой, к тебе и Милли.

- Очень широко улыбалась, - говорит она.

- Он просто хотел помочь. Всего лишь вопрос порядочности.

- Да, - отвечает она. - Вопрос порядочности. - Она медленно и значительно произносит слова. - А еще Клемми сказала, что на тебе был его плащ. Военный плащ. Скажи мне, что это неправда, Вивьен.

О Боже!

- Клемми не могла этого увидеть. Я же говорила, что шел сильный дождь, а все окна запотели.

Но я чувствую себя ужасно от того, что вру ей.

Эвелин выпрямляется. Ее тонкие, нарисованные карандашом брови изгибаются.

- Твое поведение разочаровывает, Вивьен. Юджин бы этого не одобрил.

- Остров очень маленький, - говорю я. - Мы должны найти способ сосуществовать с ними.

Она качает головой.

- Он бы подобного не допустил. Он всегда знает, как поступить правильно... - Слова иссякают. Взгляд Эвелин блуждает по комнате. В голосе появляется сомнение. - Вивьен, а где Юджин?

- Воюет, - мягко отвечаю я.

Ее взгляд затуманивается, как запотевшее стекло. В глазах возникает вопрос за вопросом.

- Воюет, Вивьен?

- Да. Послушай...

На каминной полке стоит фотография Юджина. Я сфотографировала его своим «Кодаком» прямо перед тем, как он уехал. Юджин в форме, смотрит в объектив. Он очень серьезен - осознает всю торжественность момента. Хотя я не знаю, действительно ли он его таковым считал. Возможно, даже в тот момент он играл свою роль - роль решительного солдата, идущего на войну.

- Вот он... до того, как ушел в армию, - говорю я.

- Ох, Вивьен, он выглядит таким франтом.

- Разве?

- Это когда было?

- Прошлой осенью, - отвечаю я. - Как раз перед войной.

- О! Правда? Знаешь, Вивьен, я иногда забываю всякие разные вещи... Значит, говоришь, Юджин ушел на войну?

- Да. Мы все очень им гордимся...

- Вивьен, так он уехал?

В ее голосе слышится паника. Внезапно Эвелин начинает плакать. Слезы возникают так неожиданно: еще минуту назад она злилась, а сейчас плачет. Как будто ее эмоциональное настроение где-то на поверхности, она ранима, как поврежденная кожа. Малейшее прикосновение может ей навредить. Слезы оставляют блестящие дорожки на напудренном лице. Это так ужасно, она забывает, что он ушел, и осознание этого каждый раз причиняет ей боль.

Как ребенку, вытираю ей лицо. Она откидывается в кресле, в нем она смотрится маленькой и потерянной. Обнимаю ее.

- Все хорошо, не плачь.

Злость оставила ее, вся ушла. Я чувствую себя виноватой, что расстроила ее, что из-за меня она плачет. Чувствую себя виноватой кругом и всюду. 

Глава 31

 Я работаю в той части сада, где наша земля идет вокруг заднего двора Ле Винерс. Здесь изгородь невысокая и есть небольшая калитка. Я перекапываю часть газона, чтобы разбить огород. Это тяжелая работа.

Сначала со мной была Милли, копалась в земле кухонной ложкой, собирая червей в банку. Но теперь она убежала играть в дом. Милли оставила банку из-под варенья на боку, и все пойманные червяки отыскали путь на свободу и расползаются. Солнце согревает кожу. Кажется, в этом укромном уголке лето решило задержаться.

Некоторые цветы все еще цветут. Осенние клематисы на моей изгороди; бледно-розовые георгины, повесившие свои тяжелые головки; несколько роз «Belle de Crécy», распустившие свои шелка и источающие сладковатый аромат, отдающийся в тебе болью. Из бутона в бутон перелетают пчелы.

Тяжело дыша, я на мгновение останавливаюсь, перенеся весь свой вес на лопату. И тут рядом со мной падает тень. Я подпрыгиваю от неожиданности.

- Вивьен.

Оборачиваюсь.

Капитан Леманн. Он прошел через калитку в заборе. Обращаю внимание, насколько из его уст мое имя звучит по-другому: чужеродно, почти чарующе.

- Вы напугали меня, - говорю ему я.

- Да, вижу. Прошу прощения.

Он постоянно передо мной извиняется.