Я провожу ладонью по стене, но на ней нет ни выпуклостей, ни швов. Насколько я могу судить, все здесь сделано из одного куска металла – стены, потолок, пол. Я никогда не видела ничего подобного, и художница во мне испытывает невольный интерес, но мне также становится и страшно, ведь мы оказались в цельнометаллическом гробу. И это еще до того, как я слышу доносящийся словно из ниоткуда низкий ужасающий рык, и волосы у меня встают дыбом.

Глава 108. В камере с ведьмаком

Я оглядываюсь по сторонам, пытаясь понять, откуда доносится этот звук, но Хадсон и Флинт уже встали рядом, заслонив меня от того, что издавало рык, и лишив меня возможности что-либо увидеть. Рык слышится опять, еще громче. Может, этот Реми тираннозавр? Потому что я не могу представить себе, какое еще существо может издавать подобные звуки.

Я пытаюсь оттолкнуть Хадсона, но он не сдвигается ни на дюйм. А после моей второй попытки предостерегающе рычит сам. Непонятно, кому адресован этот рык – мне или тому грозному существу, которое теперь рычит на нас без перерыва.

До меня наконец доходит, что, наклонившись, я могу заглянуть за спины Хадсона и Флинта и увидеть то, что видят они – а именно пару светящихся красных глаз.

– Погоди, Колдер, не торопись, – говорит низкий грудной голос, чертовски сексуальный и приятный. – Разве ты не видишь, что у нас гости?

Похоже, Колдер этого не видит, поскольку он опять издает долгий рык.

– Кто ты? – спрашивает Хадсон.

– А тебе не кажется, что это я должен задать тебе этот вопрос? – следует непринужденный ответ. – Ведь это вы явились в мой дом без приглашения.

– Без приглашения? – переспрашиваю я. – Можно подумать, у нас был выбор.

– Конечно он у вас был, ma chere[7]. – Мужчина делает пару шагов к нам, и, хотя он еще не вышел из тени, теперь он стоит достаточно близко к свету, чтобы я могла смутно разглядеть косматые темные волосы, широкие плечи и волевой подбородок.

– Не совсем, – шепчу я. Ну хорошо, может, у нас и был выбор, но ему я этого не скажу. Во всяком случае, до тех пор, пока мы не поймем, какой ответ нужен существу, все еще рычащему в углу, чтобы оно не съело нас.

– Хмм. По моему опыту, «не совсем» – это примерно то же самое, что «да».

– Не совсем, – повторяю я, и на сей раз он смеется, но от этого смеха напряжение в камере только нарастает.

– А ты смелая, – говорит он, растягивая слова на новоорлеанский манер. Может, эта тюрьма находится в окрестностях Нового Орлеана? – Этого у тебя не отнять.

– А у тебя не все в порядке с головой, – парирую я. – Ты разрываешь на куски всех или только тех, кто не боится тебя?

Флинт издает какой-то сдавленный звук, Хадсон резко втягивает в себя воздух, но ни тот ни другой не пытается убедить меня замолчать. Однако оба напрягаются, готовясь к тому, что он может сделать. Но он не делает ничего, только качает головой, наконец-то выйдя из тени. И теперь, когда его можно рассмотреть как следует, я понимаю, что он совсем не такой, как я ожидала.

Во-первых, он молод – примерно моего возраста или на год младше. Правда, в мире сверхъестественных существ это еще ничего не значит, ведь Хадсону более двухсот лет, а выглядит он на девятнадцать. Но этот малый с его спутанными волосами и зелеными глазами не похож на вампира, как не похож и на того, у кого была долгая жизнь. Он огромный и очень мускулистый – росту в нем самое малое шесть футов четыре дюйма, и плечи у него почти так же широки, как дверь. Он явно составил бы достойную конкуренцию Флинту. И, в отличие от нас, он одет не в черную тюремную робу. Вместо нее на нем потертые джинсы с прорехами на коленях и белая футболка, подчеркивающая теплый тон его коричневатой кожи.

Я уже готова подумать, что этот парень не так уж плох – но тут наши взгляды встречаются, и по спине у меня бегут мурашки.

Быть может, в углу этой камеры притаился злобный зверь, которому не терпится порвать нас в клочья, но мне достаточно один раз посмотреть в глаза Реми, чтобы понять – настоящая опасность исходит от него.

Не знаю, что он совершил, чтобы его бросили в эту тюрьму, но одно мне ясно – он виновен. Он точно это совершил, и, вероятно, сделал это, улыбаясь.

– Хороший вопрос. А ты как думаешь? – спрашивает он, непринужденно подходя к нам с видом человека, который собрался на воскресный пикник на берегу Миссисипи.

Трудно сказать, являются ли его слова завуалированной угрозой, поскольку роняет он их небрежно, но, должно быть, Хадсон расценивает их именно так, поскольку рычит:

– Отойди от нее. – Голос его так грозен, что у меня волосы встают дыбом.

Реми же просто смотрит на него, приподняв темные брови.

– У тебя милый песик, дорогуша. Но лучше скажи ему не встревать… если ты хочешь, чтобы он убрался отсюда целым.

Хадсон выходит ему навстречу, что дает мне возможность, которую я искала. Юркнув между ним и Флинтом, я тоже выхожу вперед.

– Прекратите, – шиплю я. – Этим делу не поможешь.

– А что, разве делу помогает он? – спрашивает Хадсон, явно оскорбленный.