– Э-э… троим.

Карга щурит глаза.

– Это будет дорого, милочка. Ты уверена, что готова заплатить цену за исполнение такой просьбы?

Вот оно. Я знала, что она задаст этот вопрос, вопрос, которого я боялась, и все же меня удивляет быстрота, с которой я отвечаю.

– Да.

Мы смотрим друг на друга, и я вижу, что она тщательно взвешивает свои следующие слова:

– Хорошо, Грейс. Я обеспечу безопасный выход из Этериума в обмен на одну услугу. В один прекрасный день я попрошу тебя кое о чем, и ты не сможешь отказаться. Ты согласна?

– Нет! – одновременно восклицают все мои друзья. То есть все, кроме Хадсона, который выражается еще более определенно: – Нет, черт возьми, нет!

Но ее вопрос сформулирован просто. Готова ли я обменять свое будущее на будущее моих друзей, моих родных и на выживание самого Круга? На спасение Хадсона? И Джексона?

– Да, – отвечаю я, и на ее лице расцветает улыбка, – но у меня есть несколько условий.

– Ты не в том положении, чтобы ставить условия, Грейс.

Она произносит эти слова нарочито бесстрастно, и мне становится ясно – у меня есть нечто такое, что ей нужно. Очень нужно. Так что, возможно, я все-таки могу ставить условия…

Я пожимаю плечами.

– Что ж, вы можете отвергнуть мое предложение, и тогда мы уйдем и найдем другой способ.

Она опять буравит меня взглядом и затем говорит:

– Хорошо. Каковы твои условия?

– Я не стану делать ничего такого, что причинило бы вред моим друзьям, моим родным или вообще кому-то на этой чертовой планете, прямо или косвенно.

– Это точная формулировка твоих условий? – спрашивает она, и я несколько раз мысленно повторяю свои слова. Какую лазейку может использовать эта ведьма?

Мне ничего не приходит в голову, и я киваю.

– Да, мои условия именно таковы.

– Я их принимаю, – говорит Карга и подходит к корзине с цветами, которые она сорвала до нашего прибытия.

Несколько секунд она перебирает их, и от них исходит божественное благоухание. Я понятия не имею, что она ищет – и зачем, – но, когда она поворачивается, я вижу в ее руках пучок зеленых стеблей с ворохом мелких ярко-оранжевых цветков.

– Только это и приходит мне в голову, когда я думаю о том, как вы можете выбраться из этой тюрьмы, – говорит она. – Но цена будет высока. – И она выходит из комнаты.

– Э-э, не намек ли это на то, что она предлагает нам заплатить? – спрашивает Мэйси, роясь в своих карманах. – Потому что у меня, кажется, есть при себе двадцать баксов.

– Вряд ли она говорила о платеже такого рода, – замечает Хадсон.

– Тогда что же нам делать – оставаться тут и надеяться на лучшее? – спрашиваю я. – Или попытаться найти ее?

– Найти кого? – спрашивает Карга, войдя в другую дверь, противоположную той, через которую она вышла.

– Вас, – отвечаю я, но не добавляю: «кого же еще?»

Она моргает своими голубыми-преголубыми глазами.

– Но я уже здесь, моя дорогая Грейс. Зачем же меня искать?

Я понятия не имею, что на это ответить, и потому просто киваю и улыбаюсь.

– Да, вы правы.

Она уже срезала цветки со стеблей и положила их в воду.

– Они предназначены для тебя, – говорит она, протягивая мне миску.

– Спасибо, – отвечаю я, хотя мне невдомек, зачем она предлагает мне срезанные головки цветов – тем более во время беседы.

Но, когда я наклоняюсь, чтобы понюхать душистые цветы, она решительно хватает меня за плечо.

– На твоем месте я не стала бы их нюхать.

Я застываю, потому что, живя в мире сверхъестественных существ, я научилась тому, что, когда кто-то сильный говорит тебе не делать чего-то – особенно таким вот тоном, – то тебе действительно лучше этого не делать.

– Хорошо, – говорю я и поднимаю голову.

– Это ваточник туберозовый, – объясняет она, – единственное растение, на котором бабочки монархи откладывают свои яйца. Оно красивое и чудесно пахнет, но оно также ужасно ядовитое.

– А, понятно… Спасибо за подарок, – говорю я и отвожу в сторону руку, в которой держу миску.

Карга вздыхает.

– Это не подарок, дорогая. Это та лазейка, о которой толковал дракон. – Она смотрит на Флинта. – И, чтобы воспользоваться ею, надо всего-навсего умереть.

Глава 98. Надежда цветет вечно

Я ставлю миску на ближайший стол. Я и так регулярно оказываюсь близка к смерти, так что мне нет нужды помогать ей, воспользовавшись этими цветами.

Карга только снисходительно улыбается, глядя на меня, хотя в глазах ее я вижу мрачную настороженность, которая совсем не вяжется с тем благоухающим видом, который она так старательно напускает на себя.

– От прикосновения к ним ты не умрешь, Грейс, – говорит она. – Для этого нужно их съесть.

– Давайте разберемся, – вступает в разговор Лука, – поскольку мне бы хотелось, чтобы мы поняли друг друга. Мои друзья говорят вам, что они не хотят сидеть в тюрьме – и уж точно не хотят гнить там за преступления, которых не совершали – и какой же выход предлагаете им вы? Самоубийство? – На его лице написан ужас.