Мне хочется задать столько вопросов. Значит ли все это, что я действительно так отличаюсь от остальных, как мне иногда кажется? Не потому ли, что горгульи почти исчезли с лица земли, все так быстро катится в пропасть – как в мире людей, так и в мире сверхъестественных существ? И если да, то не состоит ли мое предназначение в том, чтобы восстановить равновесие?

На первый взгляд, эта мысль кажется абсурдной. Когда-то на земле существовали многие тысячи горгулий, теперь же их, насколько мне известно, всего две, притом одна из них сидит на цепи в пещере и от долгой изоляции почти сошла с ума. Как же мы можем исправить все, что идет не так?

Это надо хорошенько обмозговать и придумать, как с этим жить. Но не сейчас, не тогда, когда Карга так внимательно следит за мной. И не тогда, когда все остальное, кажется, выходит из-под контроля – Джексон, Сайрус, мои чувства к Хадсону…

У меня такое чувство, будто я иду по гимнастическому бревну, находящемуся слишком высоко от земли. Один неверный шаг – и я не просто упаду, а разобьюсь на куски. Я чувствую, как растет стеснение в груди, как колотится и холодеет сердце. Нет, нет, только не сейчас. Только не паническая атака.

Я делаю судорожный вдох и с трудом выдавливаю из своего быстро сжимающегося горла:

– Если мне предначертано жить в обоих мирах, в мире хаоса и в мире порядка, покорив их, то почему же от одного только намека на конфликт у меня перехватывает дыхание?

– Это хороший вопрос. – Она опять улыбается – и опять улыбка не доходит до ее глаз. Но, понаблюдав за тем, как я пытаюсь восстановить дыхание, она машет рукой и словно разжимает тиски, сжимавшие мою грудь. В мои легкие снова начинает поступать воздух, и тревога, терзавшая меня, исчезает.

Мне отчаянно хочется спросить ее, как она это сделала, но я понимаю, что и без того уже слишком явно показала свою слабость. Вместо этого я смотрю ей в глаза и задаю второй из тех двух вопросов, которые мучают меня:

– Но если горгульи нужны для восстановления равновесия и равноудалены от обеих сторон, то почему они были разгромлены во Второй большой войне? И как оказались на грани исчезновения?

Карга пожимает плечами.

– Как такое обычно случается? Благодаря предательству.

– Предательству? – повторяет Хадсон, и это слово потрясает меня до основания. – И кто же стал предателем?

– Король горгулий, – отвечает она. – Кто же еще мог своим предательством произвести столь разрушительный эффект?

– Я не понимаю, – шепчу я. – Мне казалось, горгульи должны были восстановить равновесие. Что же он мог совершить…

– Он встал на сторону сверхъестественных существ, поддержал их в борьбе против обыкновенных людей и даже оказался сопряжен со сверхъестественным существом. Он нарушил равновесие, и за это его очень скоро постигла кара. Но эта кара коснулась не только его, а всех горгулий. И тогда один из его солдат, желая предотвратить то, что он считал угрозой для себя и всего своего рода, пришел к королю вампиров и сообщил ему, как можно убить горгулью, а это был секрет, которого никто не знал. Он думал, что Сайрус использует это знание только против короля горгулий.

– Но он использовал его против их всех, – в ужасе шепчу я. – Он убил их всех.

– Верно, – подтверждает Карга.

Меня охватывает ужас – как и всех остальных, если судить по их лицам. И я уверена, что все они думают сейчас о том же, о чем и я…

– Если Сайрус знает, как убить горгулью – то почему он не сделал этого раньше? Почему не устранил меня до всех испытаний? Сайрус едва не убил меня с помощью своего Вечного Укуса. Это и есть слабое место горгулий, раз уж они должны быть невосприимчивы к другой магии?

– О нет, дитя мое. Укус Сайруса не имеет отношения к магии. Это яд, как у змеи. – Теперь ее глаза злобно горят. – На самом деле Сайрус утратил свою магическую силу давным-давно – поэтому он и правит с помощью жестокости и страха. По его мнению, лучше, чтобы боялись его, чем чтобы боялся он сам.

Мое сознание заполняют слова королевы вампиров, которые она велела передать Хадсону. Кажись слабым, когда ты силен. Мы так тщились разгадать смысл этих слов, что не подумали о том, что у этого изречения из «Искусства войны» Сунь-Цзы есть и вторая часть. Я поворачиваюсь к Хадсону и говорю:

– Кажись сильным, когда ты слаб.

Глаза Хадсона сужаются, когда он понимает, о чем я. Королева вампиров хотела дать нам понять, что Сайрус желает отыскать Корону так же отчаянно, как и мы. Ему нужна сила. Что он сделает с Короной, если найдет ее до нас? Наверняка нечто такое, чего нам не пережить.

Глава 97. Враг моего врага все так же чертовски мутен

Мной опять начинает овладевать паника, и на этот раз я совсем не уверена, что сумею ее подавить. Мое сердце стучит как бешеное, грудь сдавило так, будто на солнечном сплетении сидит слон, а руки трясутся так сильно, что я сую их под ягодицы в отчаянной попытке скрыть дрожь от Карги и моих друзей.