Читаем Жека 2 полностью

На собрание пришли многие рабочие, кто на выходном был, а также ветераны и пенсионеры, хоть и звал Жека только профком и совет трудового коллектива. Переживали за будущее. Зал полон. Жека поднялся на трибуну, и глянул вниз — на него в ожидании смотрела тысяча глаз. Было в них всё. Тревога, ожидание чего-то плохого, любопытство. Была и неприкрытая насмешка, особенно в лицах пожилых рабочих. Как же так! Такой молодой, да ранний! Старые директора сидели годами на пригретом месте, и уходили или на пенсию, иди на повышение в областной центр, либо в Москву по партийной или министерской линии. А тут директором парень 19-ти лет отроду! Правда серьёзный, одет в дорогой импортный костюм, прям как зарубежный миллионер! Ну, послушаем, что скажет этот щегол малолетний!

Рабочие не понимали, что времена поменялись. Сейчас на главном месте в бизнесе были хитрость, изворотливость, прагматичность, и знание рыночных методик. Старые методы хозяйствования безвозвратно ушли в прошлое. Советские предприятия в былые времена десятилетиями работали по старым связям, без учёта прибыли. Зачем она нужна, если государство напечатает бумажных фантиков, и заплатит тебе всё равно, даже если ты на работу ходишь газеты читать, и в карты играть? Собирали автомобили в Тольятти, а запчасти возили с Барнаула. Электродвигатели собирали в Москве, а проводники для них везли с Дальнего Востока, хотя и своих производителей рядом полно было. Сказывались и нерациональность, и в целом экономический пофигизм. О маркетинге и знать не знали. В СССР могли в Заполярье продавать тяпки для окучивания картошки, а в Алма-Ате валенки и тулупы. В союзных республиках гречкой кормили птицу, а в Сибири это был труднодоступный деликатес, который и в сытые-то годы хрен достанешь.

Но если в застойное время такая причудливая экономика работала, то в новое время хозрасчёта перестала. Первую роль играла экономическая выгода и прибыль. Однако рабочим надо было это доказать. Они привыкли жить по старинке, особенно пожилые. Очень остро стояла проблема с воровством. В СССР очень распространено было воровство с работы. Тащили всё. Пекари — муку и хлеб, рабочие — вообще всё, что плохо лежит, от проводов до кирпичей и досок. «Тырь натыренное, грабь награбленное!» — была популярная пословица в народе. А ещё «Возьми с работы хоть бы гвоздь — ты хозяин, а не гость». Рабочим, привыкшим, что вокруг всё государственное, то есть, ничьё, было пофиг на текущий кран, из которого сутками хлещет вода в той же мойке, сливая чистую воду в канализацию десятками кубов. Бежит — да и хрен с ним! Горит свет, неотрегулированные мощные прожекторы смотрят в небо в светлое время суток — плевать, не своё.

Директор воровал на более высоком уровне, нанося прямой ущерб на многие тысячи. И с этим гондоном надо ещё разобраться, куда он дел сахаровские бабки. Александровичу не объяснишь, что так мол, и так — крыса завелась. Спросит, а ты на что?

— Я решил вас собрать, чтобы поговорить о работе. Я пару дней походил по обществу, и неприятно удивился. В первую очередь, конечно же, был удивлён вашим директором. Более вороватых и наглых мужиков я не встречал, — Жека услышал, как в зале стал нарастать шум, и поднял руку, призывая к тишине.

— Вчера я видел, какой бардак в старом АБК. Сегодня ездил к субподрядчикам, на доменную печь, и опять был ошарашен. Дело не двигается. Работы не идут. Без денег монтажники не хотят работать. Зарплату людям ваш прежний директор куда-то украл. Да. Назову вещи своими именами — он украл деньги, которые мы должны платить людям из сторонней организации.

— А нам-то какое дело? — кто-то крикнул из глубины зала. — Нам платят, да и ладно!

— Вот ты умный человек? — так же крикнул в зал Жека. — Ты мозгами раскинь. Нам платят, потому что работают они, те мужики на печи. Перестанут работать — и тебе платить не будут. Чтобы работало всё как часы, получать должны все! Ты получку хочешь, а они нет?

— Чё нам-то делать? — крикнул пожилой рабочий с первого ряда. — Мы то чё?

— Я созвал совет трудового коллектива, чтобы заключить трудовое соглашение. У вас управляющий пакет акций. Нам есть о чём поговорить. Вы хозяева предприятия. У меня три предложения. Первое — уволить директора, он слишком заворовался, мы с ним сгорим. Второе — сделать ремонт в мойках и старом АБК, и третье… Произвести эмиссию акций.

— Это чё такое? — крикнул кто-то из зала.

— Это значит, что вы своей личной акцией сможете распорядиться по своему усмотрению. Продать, обменять, купить. Это требуется по закону.

— И сколько она будет стоить?

— Мы посчитали, 250 рублей одна акция. Но мы проведём торги среди своих акционеров. Акции будут в свободной продаже, но только внутри общества.

— Мне она нахер не нужна! Забирай хоть щас! На двести пятьдесят рублей неделю пить можно. Хахаха! — крикнул пожилой мужик из второго ряда.