Читаем Жека 2 полностью

Тут же медленно открыл дипломат, и бросил на стол Славяна решение Совета трудового коллектива. Первое. Уволить генерального директора Никанорова Вячеслава Николаевича в связи с профессиональной непригодностью. Второе. Принять на должность генерального директора Соловьёва Евгения Александровича, и выказать ему полное доверие. Третье. Провести эмиссию акций трудового коллектива, и провести открытые торги акциями внутри Акционерного общества «СибирьСтройМеталлФинанс» с целью стабилизировать настроения трудового коллектива, и соблюдения законодательства РСФСР. Четвёртое. Провести капитальный ремонт Административно-бытового корпуса общества на территории промплощадки силами общества. Славян почитал, аккуратно положил обратно в дипломат — не стал говорить при всех.

— Чё справляем? — налив коньяка, спросил Жека. Хотелось конечно же, поговорить о делах, потому что много новостей, и хороших, и плохих, но при девчонках перетирать не стоило. Дела отдельно — бабы отдельно. Потом брякнут, где не надо, и встрянешь.

— Путчистам кирдык! Ты чё? Не в курсе? Свобода, брат! Народ победил! — недоумённо ответил Митяй. — А у тебя и так всё зашибись идёт. Вон, поднялся как… На «Волге» персональной ездишь…

— «Волга» — хорошее тачло! — согласилась Сахариха, танцуя, приблизилась к Жеке, и свалилась ему на колени. — Опа! Какой ты красивый сёдня. Чё делаешь завтра? А? Муррр.

— Свет, странный вопрос… Работать буду, — Жека обнял чуть бухую любимую, поцеловал в бархатную розовую щёчку.

— Ух ты, мой милый, в работе весь! — Сахариха обняла Жеку, и с удобством уселась на коленях, принявшись болтать голыми ногами. Была она в коротких шортах и цветастой блузке без лифона. Так и хотелось потрогать её за дыньки, свободно болтающиеся то туда, то сюда, но на виду у всех Жека не решился.

Потом девчонки увлеклись танцами, а Жека спросил у пацанов, кого бы устроить к себе в контору. Все заняты, все при делах. Маринку и Лёху не позвать — они на базе. Тоня спортсменка, да и вообще не при делах, Сахариха с Пущей школьницы, да и какие из них работники… Митяя разве что ли?

— И чё я там делать у тебя буду? — забухтел тот.

— Надо хотя бы два человека акционера, чтобы общество законное было, — невозмутимо сказал Славян, важно посматривая из-под чёрных очков. — Он хочет акции у работяг скупить и прибрать контору полностью себе. Но по закону надо минимум два акционера. Так что пойдёшь работать туда. Делом займёшься. Кто ты? Электрик? Вот электриком и поработаешь. Кинем тебе по документам 1 процент акций, остальные в доли товарищества оформим. Чё там ещё?

— Этот гондон хмырь деньги не переводил субподрядчикам, — чуть не сматерился Жека. — Чуть до забастовки не дошло. Сёдня с бухгалтером, с Ириной разбирались. Он сахаровские деньги придерживал в банке, чтобы процент крутануть за месяц. У меня как отлегло, я уже чуть не поседел — думал он украл их. Но я всё равно выгнал хмыря. Нахер он такой нужен, пусть и опытный. Сам буду разбираться, у нас в технаре за стройку немного поясняли. Сахар бы завалил, если бы его бабло пропало. Щас спросит, почему домна не по графику, чё я ему скажу? Машин наших на объекте нет. Я не знаю, где они работают. Тоже хмырь походу по субподряду отдал кому-то, бабло себе. Надо у Марины спросить, где её отец работает. У меня по бумагам, он на домне.

— Ладно. Завтра уже спросим, — махнул рукой Славян. — Пусть девчонки веселятся!

Однако завтра не удалось спросить. Утром за Жекой приехала чёрная «Волга» с КГБшниками. Уже собрался выходить, одел костюм, чёрные очки, взял дипломат в руки, как услышал звонок в дверь. Открыл — два мужика в чёрных костюмах непонятного возраста. Показала красную ксиву.

— Комитет Государственной Безопасности РСФСР. Вы секретарь комсомольской ячейки техникума советской торговли, Соловьёв Евгений Александрович?

— Ну я, — недовольно спросил Жека. — Что случилось?

— Пройдёмте с нами.

Началось в колхозе утро…

Однако наручники не надели. Повезли как свидетеля. Молча посадили в машину на заднее сиденье, сели по бокам, и поехали на местную Лубянку, находившуюся почти у самого комбината. Пока ехали, Жека размышлял, зачем его повязала госбезопасность. Против правящей власти он никогда не выступал, ничего и нигде не высказывал. Ни в каких митингах не участвовал, справедливо считая, что чему быть, того не миновать, все решения всегда примут те, кому надо, и исключительно в свою пользу. Социализм? Жили и при нём, кому надо. Если бы не перестройка, всё равно добился бы своего, но уже по комсомольской или партийной линии, перекатил бы в область, или Москву. Всё равно ездил бы на чёрной «Волге», или даже на «Чайке», с персональной охраной. В последнее время он понял, что достичь можно хоть чего. Демократия? Рынок? Тут вообще без вопросов. Плавал, как рыба в воде, даже не имея высшего экономического образования. За акции, фондовые рынки, биржи, и капитализм, мог пояснить хоть кому — хоть Стерлигову, хоть Тарасову, первым советским миллионерам. Так за что же абсолютно аполитичного человека тягают на Лубянку?