Читаем Жажда полностью

Звонок, в который она позвонила, был достаточно современным и относился примерно к 70-м годам двадцатого века, в отличие от всего остального дома, который был старше его лет на сто. Он содержался чуть хуже, чем соседние дома, краска вокруг окон растрескалась и облупилась, дверь явно нуждалась в свежей лакировке, палисадник перед домом не слишком ухожен. Она заглянула в свой список. Здесь жил писатель.

Это был список клиентов Сюзанны Перри и Зои Херриот, который ей дали в больнице. К счастью, девушки работали там не так давно, так что список оказался не слишком длинным. Но все же он был достаточно объемным и обширным, и разброс как в социально-экономическом статусе пациентов, так и в их географическом местоположении был весьма широк. Анни исключила отсюда детей. Она рассматривала их как непервоочередную категорию, к которой она вернется, только если список взрослых пациентов ничего не даст. К этому, конечно, могли каким-то образом быть причастны какие-нибудь мстительные родители или другие члены семьи, но на самом деле Анни в этом сильно сомневалась. Поэтому начать она решила именно со взрослых.

Она отметила те строчки в своем списке, которые совпадали с перечнем клиентов Джулии Миллер. Три человека здесь явно стояли особняком, и Анни сейчас звонила в дверь первому из них. Его направили к логопеду после инсульта. У Анни были только голые данные о нем, выписанные из медицинской карты. Писатель. Чуть больше сорока. Много пьет, много курит. Тяжесть инсульта – от слабой до средней. Лечение шло успешно, был выписан через три месяца регулярных сеансов у логопеда. Еще через три месяца предполагалось провести контрольное обследование.

Она стояла под дверью и ждала.

Сцена в камере заключения сегодня утром потрясла ее. Это было жутко. Ужасно. Она слышала о подобных вещах и раньше, но видеть такое ей не приходилось. Особенно, когда речь шла о человеке, которого она лично допрашивала и указала на него как на подозреваемого.

Энтони Хау… Когда Фиона Уэлч зачитывала составленный ею психологический портрет убийцы, это имя само выскочило у нее в голове. Идеальное совпадение. Когда она доставила его в управление, в душе ее царило ликование, радостное возбуждение от ощущения хорошо выполненной работы. Или работы, которая вот-вот будет сделана хорошо. А затем случилось вот это. Все рухнуло. Она до сих пор не могла понять, сделал ли он это из-за того, что был виноват, или потому, что был невиновен. Она очень надеялась, что он придет в себя, и тогда они смогут спросить это у него самого.

Но еще большим шоком стала для Анни сцена, свидетелем которой она оказалась уже после того. Ее босс ударил старшего офицера. Их начальника. Разумеется, она и раньше замечала между ними споры, расхождения во мнениях. Практически ежедневно. Когда сильные личности, находясь в состоянии стресса, постоянно сталкиваются между собой, это нормально, это часть их работы. Но то, что дело зайдет настолько далеко, что один из них поднимет руку на другого, и что сделает это Фил Бреннан, – это было событием беспрецедентным. Честно говоря, бывали моменты, когда и ее подмывало сделать то же самое, тем не менее…

Она никому ничего не сказала. Она понимала, что не должна этого делать, что это не в ее интересах. Знала, что и Фил не хотел бы этого. И независимо от того, что там сегодня между ними произошло, она оставалась преданной своему боссу.

А потом еще и этот Микки. За торчащие в разные стороны волосы, нахально-самоуверенную улыбку и стильный костюм она сразу отнесла его к категории амбициозных молодых полицейских, из тех, кто считал себя властелином мира и сексуальным гигантом просто потому, что однажды посадил парочку злодеев, победил в нескольких кулачных потасовках и дослужился до сержанта. Поэтому вчерашний вечерний звонок она поначалу восприняла именно с этой точки зрения, но сегодня на лестнице он повел себя совершенно иначе. Он выглядел очень серьезным, даже напряженным. И обеспокоенным. В действительности она уже начинала думать, что ее первое впечатление о нем было ошибочным.

А то, как он покраснел, когда она прикоснулась к его руке. Такой милый. При воспоминании об этом она улыбнулась.

Но длилось это недолго. Она не встречается с парнями, с которыми вместе работает. После того, последнего случая.

А может, он действительно хотел сказать ей что-то важное? Может быть, он еще позвонит ей.

Передняя дверь наконец открылась, отодвинув все ее мысли о Микки Филипсе на второй план. Перед ней стоял мужчина. Невысокий, тучный, седой. По возрасту он, казалось, мог бы годиться в отцы человеку, с которым она договаривалась по телефону. Он с опаской смотрел на нее.

– Кейт Ридли? – спросила она, показывая свое удостоверение.

– Да.

Голос его дрожал, как будто ему передалась дрожь от руки, придерживавшей дверь.

– Констебль Анни Хэпберн. Я могу переговорить с вами?

Он медленно отступил в сторону, впустил ее в дом и закрыл дверь.