Читаем Жажда полностью

Энтони Хау сумел разорвать простыню на своей постели, чтобы сделать из нее веревку. Крепко затянув узлы, он привязал веревку к лампе на потолке, а на втором конце сделал петлю, как на виселице. Встав на кровать, он накинул петлю себе на шею и плотно затянул скользящий узел. Когда после этого он шагнул вниз, резкий толчок вытолкнул весь воздух из его легких, а петля перекрыла горло, не давая дышать. Рывка от падения тела не хватило, чтобы сломать позвоночник, и Энтони, схватившись руками за веревку на шее, беспомощно повис, отчаянно дрыгая ногами, раскачиваясь и задыхаясь. Лицо его стало багровым, а содержимое мочевого пузыря и кишечника вырвалось наружу.

Эта импровизированная виселица выдержала недолго. Вес Энтони был слишком велик для электрического провода, поэтому он очень скоро упал, с размаху громко ударившись о пол и встревожив дежурного охранника.

– Вызовите скорую!

Фил первым вбежал в камеру. Какой-то полицейский снял петлю с шеи Хау и сейчас пытался делать ему искусственное дыхание и непрямой массаж сердца. Тело безжизненно лежало на полу, ничем не напоминая образованного и заносчивого преподавателя университета.

– Что тут у вас происходит?

Полицейский поднял голову. Его ладони ритмично надавливали на грудную клетку Хау.

– Он еще дышит, сэр… – Он замолчал, считая про себя толчки. – Я как раз пытаюсь… привести его в себя…

И снова наклонился, чтобы вдуть в легкие Хау новую порцию воздуха.

Фил поднялся и огляделся по сторонам, чувствуя, как в нем закипает бессильная злость. На полу валялся разбитый плафон и осколки лампочки. В углу, там, куда ее бросил охранник, – веревка из простыни. Она напоминала ядовитую змею, совсем недавно смертельно опасную, но сейчас уже мертвую.

У входа было полно народу. За Филом сюда прибежала вся его команда с совещания, и теперь они толпились вокруг и заглядывали внутрь, словно стараясь побить мировой рекорд по количеству человек, одновременно просунувшихся в дверной проем.

– Кто присматривал за ним? – спросил Фил. – Кто проверял его в камере?

Второй полицейский, который сейчас стоял у дверей, сдерживая натиск желающих войти, нервно взглянул на него.

– Мы, сэр. Мы регулярно заглядывали к нему. Было похоже, что он спит.

– А на самом деле он не спал, так?

Полицейский вздрогнул.

– Нет. Но никто не давал нам каких-то особых указаний. Следить, чтобы он не покончил с собой, или что-то в этом роде…

Следить, чтобы не покончил с собой… Фил посмотрел на тело и вспомнил слова Хау, которые тот произнес накануне вечером: «Я… у меня… у меня клаустрофобия, прошу вас… пожалуйста… Я просто боюсь!»

Фил не обратил внимания на его слова. Фактически проигнорировал их. Он постоянно слышал такое, но никогда ничего подобного не случалось.

Он снова оглядел всю эту невеселую картину.

«Я теряю чутье…»

В этот момент, расталкивая всех, появились медики со «скорой». Он вышел из камеры вместе с остальными. Теперь все столпились в коридоре.

К Филу протиснулся Фенвик и положил руку ему на плечо.

– На пару слов.

Он вывел его из толпы и потянул за собой подальше, в спокойное место за углом.

Поворачивая за угол, Фил заметил лицо Фионы Уэлч. Она смотрела внутрь камеры, глаза ее сияли, на губах гуляла странная улыбка. Завороженная? Ему трудно было разобраться, у него просто не было времени думать о ней сейчас. Он обернулся к Фенвику.

– Что здесь, черт побери, происходит? – Голос Фенвика был тихим и злым.

Фил покачал головой.

– Где оценка риска самоубийства задержанного? Почему охрана не была об этом предупреждена? Почему вы этого не сделали?

Злость продолжала бурлить у Фила внутри в поисках выхода. И наконец нашла его.

– Я? Получается, это моя вина?

– Вы проводили допрос.

– А вы за ним наблюдали.

– Да! – бросил Фенвик, чуть ли не ткнув пальцем Филу в лицо. – И я еще сказал, что вы к этому не готовы. Вы играли не в свою игру, вы не думали самостоятельно, а просто делали то, что она вам говорила.

Злость Фила начала зашкаливать.

– Нечего сваливать всю вину на меня. Не пытайтесь обвинить во всем меня одного!

– А чья это еще вина? Профайлера? – презрительно спросил Фенвик. – Мы все знаем, что вы делаете то, что она скажет, разве не так? Выходит, в этом списке виноватых она во второй строчке?

Фил не сдержался. Кулак рванулся к голове Фенвика прежде, чем мозг успел остановить его. Удар. Голова мотнулась назад и в сторону, увлекая за собой тело. За телом последовали и ноги, зацепившиеся одна за другую, после чего Фенвик свалился на пол.

Он лежал и снизу вверх смотрел на Фила, который непонимающе уставился на своего начальника. Он был шокирован, ошеломлен и поражен тем, что только что сделал. Рот его был открыт, словно на языке застряли слова, которые уже никогда не будут сказаны.

Фенвик поднял руку и прикоснулся к месту, где кулак Фила рассек кожу; оттуда шла кровь. Он смотрел на Фила, шокированный не меньше его самого.

В коридоре появилась Анни.

– Босс…

Она остолбенела.

Фил, заметив ее присутствие, протянул руку, чтобы помочь Фенвику подняться. Тот не отказался.

– Все в порядке, Анни, – сказал Фил. – Все о’кей.