Читаем Жар-книга полностью

Мы диалектику учили не по Гегелю.Бряцанием боев она врывалась в стих,когда под пулями от нас буржуи бегали,как мы когда-то бегали от них.Пускай за гениями безутешною вдовойплетется слава в похоронном марше —умри, мой стих, умри, как рядовой,как безымянные на штурмах мерли наши!Мне наплевать на бронзы многопудье,мне наплевать на мраморную слизь.Сочтемся славою – ведь мы свои же люди,пускай нам общим памятником будетпостроенный в боях социализм…… С хвостом годов я становлюсь подобиемчудовищ ископаемо-хвостатых.Товарищ жизнь, давай быстрей протопаем,протопаем по пятилетке дней остаток.Мне и рубля не накопили строчки,краснодеревщики не слали мебель на дом.И кроме свежевымытой сорочки,скажу по совести, мне ничего но надо.Явившись в Це Ка Ка идущих светлых лет,над бандой поэтических рвачей и выжигя подыму, как большевистский партбилет,все сто томов моих партийных книжек!

Она. Маяковского читала по радио средне. А для себя – просто плохо. Скоро побегу на репетицию «Булычева»: у нас неувязка с пьесой, до сих пор нет Булычева. Готовит роль Москвин, Качалов запил, болен, удрученный событиями. Дни идут так медленно… И так же летят трамваи, так же спешит толпа на улицах, те же знакомые лица в театре, и так грустно и больно видеть все это неизменившимся… Пожалуйста, береги себя и знай, что сердце своей длинноногой ты увез с собой.


Человек-примечание. «Егор Булычев и другие», пьеса Максима Горького. Действие происходит накануне революции. Гибнет старый мир, и при смерти Егор Булычев, купец, масштабный человек, сильный характер. Он окружен злобной родней, и единственный человек, который предан ему, – рыжая внебрачная дочка Шура. Эту роль и поручили Ангелине Степановой. (В образе Антонины.) Ты будешь актрисой или монахиней.

Она (в образе Шуры). Монахиней? Ерунда!

Человек-примечание. Это очень трудно быть монахиней, нужно играть всегда одну роль.

Она. Я хочу быть кокоткой, как Нана у Золя.

Человек-примечание. Вот как вы говорите! Ф-фу!

Она. Мне развращать хочется, мстить.

Человек-примечание. Кому? За что?

Она. За то, что я – рыжая, за то, что отец болен… за все! Вот когда начнется революция, я развернусь! Увидишь.

Человек-примечание. Ты веришь, что будет революция?

Она. Да! Да!


Человек-примечание. Роль давалась Ангелине Степановой нелегко.


Она. Каждый день репетирую «Булычева», надоело до смерти… Вчера встретила Качалова на улице, долго ходили, говорили о тебе. Василий Иванович огорчен и мучается обвинениями, которые многие ему бросают, я старалась разуверить его и утешить как могла. К моим беспокойствам о тебе, о том как ты проведешь эту зиму, к моей нежности, которая заставляет меня писать тебе каждый день, примешиваются горечь и отчаяние – что вся эта история, твой отъезд отодвинули меня от тебя, что я не принадлежу к числу тех близких, родных, которых ты оставил в Москве, и поэтому судьба наша станет раздельной и любовь моя станет ненужной. Я знаю одно, что пока судьба не улыбается тебе, я останусь для тебя такой, какой была всегда… Целую своего прекрасного, чудесного, замечательного друга всего и без конца…

Он. Вчера был в городском клубе на спектакле. Шли «Без вины виноватые». Играли заключенные енисейской тюрьмы. На афише значилось: «Новый состав исполнителей». Возможно, что среди зрителей были люди, которые сменят данный состав исполнителей. Перед началом спектакля режиссер сказал вступительное слово, и я узнал что «в пьесе „Без вины виноватые“ гениальный сатирик Островский вскрыл своим пером класс актеров XVIII века» и много других сенсационных подробностей.

Начал писать. В связи с пьесой у меня к Тебе просьба. Узнай, пожалуйста, как пишутся заявления о приеме в партию. Пишутся ли они по трафарету, сухо и без особых красок или, наоборот, с лирикой, уверениями и автобиографией. Я ложусь в девять-десять часов, а встаю в шесть-семь. День здесь короткий и мне его никак не хватает. Сидеть ночью нельзя – нет света.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Целительница из другого мира
Целительница из другого мира

Я попала в другой мир. Я – попаданка. И скажу вам честно, нет в этом ничего прекрасного. Это не забавное приключение. Это чужая непонятная реальность с кучей проблем, доставшихся мне от погибшей дочери графа, как две капли похожей на меня. Как вышло, что я перенеслась в другой мир? Без понятия. Самой хотелось бы знать. Но пока это не самый насущный вопрос. Во мне пробудился редкий, можно сказать, уникальный для этого мира дар. Дар целительства. С одной стороны, это очень хорошо. Ведь благодаря тому, что я стала одаренной, ненавистный граф Белфрад, чьей дочерью меня все считают, больше не может решать мою судьбу. С другой, моя судьба теперь в руках короля, который желает выдать меня замуж за своего племянника. Выходить замуж, тем более за незнакомца, пусть и очень привлекательного, желания нет. Впрочем, как и выбора.

Лидия Андрианова , Лидия Сергеевна Андрианова

Публицистика / Любовное фэнтези, любовно-фантастические романы / Попаданцы / Любовно-фантастические романы / Романы
Робот и крест
Робот и крест

В 2014 году настал перелом. Те великолепные шансы, что имелись у РФ еще в конце 2013 года, оказались бездарно «слитыми». Проект «Новороссия» провалили. Экономика страны стала падать, получив удар в виде падения мировых цен на нефть. Причем все понимают, что это падение — всерьез и надолго. Пришла девальвация, и мы снова погрузились в нищету, как в 90-е годы. Граждане Российской Федерации с ужасом обнаружили, что прежние экономика и система управления ни на что не годны. Что страна тонет в куче проблем, что деньги тают, как снег под лучами весеннего солнца.Что дальше? Очевидно, что стране, коли она хочет сохраниться и не слиться с Украиной в одну зону развала, одичания и хаоса, нужно измениться. Но как?Вы держите в руках книгу, написанную двумя авторами: философом и футурологом. Мы живем в то время, когда главный вопрос — «Зачем?». Поиск смысла. Ради чего мы должны что-то делать? Таков первый вопрос. Зачем куда-то стремиться, изобретать, строить? Ведь людям обездоленным, бесправным, нищим не нужен никакой Марс, никакая великая держава. Им плевать на науку и технику, их волнует собственная жизнь. Так и происходят срывы в темные века, в регресс, в новое варварство.В этой книге первая часть посвящена именно смыслу, именно Русской идее. А вторая — тому, как эту идею воплощать. Тем первым шагам, что нужно предпринять. Тому фундаменту, что придется заложить для наделения Русской идеи техносмыслом.

Андрей Емельянов-Хальген , Максим Калашников

Публицистика