Этого модельера, бывшего мужа кинозвезды, не признавали на Седьмой авеню, но он создавал элегантную и простую одежду, которая нравилась Джекки. К тому же он развлекал ее как европейский кутюрье. Хотя его и обидело то обстоятельство, что она решила работать с Бергдорфом над своим инаугурационным платьем, Джекки чувствовала, что Кассини можно смело доверить заботу о ее гардеробе, который занимал большую часть ее времени в Палм-Бич. В декабре она написала ему подробное письмо, в котором говорила о том, что конкретно нужно для нее сделать.

«Дорогой Олег!

Слава Богу, весь страх позади — мне не пришлось нарушить слов, данных Бергдорфу и вам. Теперь я понимаю, что чувствовал бедный Джек, когда сказал троим, что они могут стать государственными секретарями!

Но я все же думаю, что вы не в обиде, не так ли? Вы вели себя как настоящий джентльмен, каковым и являетесь.

Это письмо представляет из себя лишь ряд невнятных мыслей. Но мне необходимо все привести в порядок и обдумать все детали, иначе у меня просто не будет сил сделать то, что я должна сделать».

Затем она объяснила ему, какие требования предъявляет своему модельеру. Самым важным для нее было то, чтобы одежда отличалась оригинальностью.

«Позаботьтесь о том, чтобы никто не носил такой одежды, как у меня, — писала она. — Я думаю, что вы захотите взять некоторые из моих платьев для вашей коллекции, но мне хочется, чтобы моя одежда принадлежала только мне, и я не желаю видеть в ней разных там маленьких толстушек. Вы лучше меня знаете, как поступить, чтобы никто не наладил выпуск дешевых подделок. Я хочу, чтобы ни у кого не было таких платьев, как у меня. Так что заранее никому не следует говорить о моих нарядах…

А теперь я заканчиваю письмо, и вот еще кое-что напоследок:

1) Извините, что не обратилась к вам с самого начала. Теперь я совершенно счастлива.

2) Защитите меня — я у всех на виду и не знаю, как избежать этого.

3) Будьте добры доставить мне все необходимое вовремя, так, чтобы я ни о чем не волновалась.

4) Имейте в виду, что каждый раз, когда вы будете посещать Белый дом, вы должны обедать с нами и развлекать бедного президента и его жену в этом ужасном месте.

5) Я всегда считала, что, если мы с Джеком отправимся в официальную поездку во Францию, я тайно пойду к Живанши и закажу там себе одежду, чтобы мне не было стыдно появляться на людях. Но теперь я знаю, что мне нет нужды делать это. Вы создаете такую прекрасную одежду».

Джекки не рассматривала инаугурационный бал как вечеринку и считала его политическим событием. Но так как во время бала ей предстояло стать центром внимания публики и телевизионщиков, она решила играть роль первой леди, которая, по ее мнению, должна быть ничем не хуже королевы.

Глава восьмая

Джек Кеннеди стремился вернуться в Вашингтон, где его как новоизбранного президента ждали вечеринки и приемы. Радуясь своей победе и желая хорошенько отметить ее, он с энтузиазмом принимал все приглашения. Хотя Кеннеди не любил классическую музыку, он с нетерпением ждал начала торжественного концерта в честь инаугурации в Конституционном зале. В городе намечалось пять балов, и он планировал потанцевать на каждом из них. Идея проведения парада перед Белым домом очень ему понравилась, несмотря на то, что пришлось бы провести несколько часов на холоде. Привыкнув за многие годы к компании кинозвезд, он с волнением приветствовал голливудских знаменитостей, которые собрались выступить на гала-концерте, финансируемом демократической партией и организованном Фрэнком Синатрой и Питером Лоуфордом. Он гордился тем, что после принесения им президентской присяги Роберт Фрост прочитает свои стихи, а Марион Андерсен споет для него «Звездно-полосатый стяг». В общем, Кеннеди относился к торжествам с мальчишеским восторгом.

Для Джекки, однако, все это оказалось тяжким испытанием, которое страшило ее. Она не переносила шумных толп, потных рукопожатий и фотовспышек. Она отказалась присутствовать на приеме для заслуженных женщин в Национальной художественной галерее, где пришлось бы приветствовать четыре с половиной тысячи гостей. Она отказалась пойти на прием в честь вице-президента и миссис Джонсон, которых она презирала. Не появилась Джекки и на вечеринке, устроенной для молодых демократов, равно как и на приеме, который устроил губернатор. Она ответила отказом на приглашение мистера и миссис Уиллеров отобедать у них перед инаугурационном балом и не пожелала посетить вечеринку, которую устраивали Джин Кеннеди Смит и ее муж в Джорджтауне. Так что новый президент должен был повсюду ходить один.

Кеннеди уехал из Палм-Бич раньше Джекки, потому что она вообще не хотела уезжать оттуда, пока ее не убедили, что ее присутствие в Вашингтоне необходимо. Она настояла, чтобы Пьер Сэлинджер выступил с заявлением о том, что по совету врачей миссис Кеннеди ограничится посещением только самых значительных событий.

Обычно женщина оправляется после кесарева сечения за шесть недель. Джекки отдыхала уже два месяца после родов, но не хотела перенапрягаться.