Читаем Зеленый омут полностью

Алена не знала, что успел рассказать незнакомому мужчине ее супруг, и нервничала. Приезжий в другое время вызвал бы у нее чисто женский интерес, но сейчас ее не волновало ни его красивое лицо, ни высокая стройная фигура, ни небрежные светские манеры, которые она считала наиглавнейшим достоинством в мужчине.

– А вдруг он из милиции? – размышляла она всю ночь, не выспалась и чувствовала себя отвратительно. На Сергея ей было особенно противно смотреть – помятое лицо, мешки под глазами, небрит.

Сиур незаметно рассматривал молодых. Не похоже, чтобы они страстно любили друг друга. Горский на жену вообще не глядит, что называется, в упор не видит. Ему на все наплевать. Что же его так гнетет? Здоровье свое он страхом и водкой основательно подорвал: руки дрожат, на лбу испарина.

Сергею и в самом деле было не по себе.

– Жарко! Здесь ужасно жарко. – Он расстегнул рубашку, но легче не стало.

– Выйдем во двор! – предложил Сиур. Вид медальона на груди Горского взволновал его. Пожалуй, нужно предупредить молодоженов, что их подстерегает опасность.

Сергей не стал возражать. Ему было нехорошо: мутило, голова раскалывалась. Мужчины сели на скамейку под деревом, с голых веток которого изредка падали капли воды.

– Куришь? – Сиур протянул Горскому сигареты.

– Давай!

Они молча курили. Палая листва намокла, пахла сыростью. Холодный мглистый воздух освежал, приятно овевая разгоряченные лица.

– Откуда у тебя эта вещица? – небрежно спросил Сиур, кивнув на медальон.

Сергей насторожился. Хотел резко ответить, но передумал. Флорентийский амулет привлекал внимание, – ничего удивительного, что приезжий интересуется.

– Купил.

– Где?

– Там больше нету, – усмехнулся Горский.

– Я ведь не просто из любопытства спрашиваю, – настаивал Сиур. – Предупредить хочу.

– О чем?

– Вещь эта опасная.

– В каком смысле? Краденая, думаешь? Или в розыске? Так этого быть не может. Я ее из-за границы привез! Ясно?

– Вполне. Ты не горячись, – примирительно ответил Сиур. – Я тебя не пугаю, а ставлю в известность, что медальон может принести неприятности. Берегись, и жену свою береги. Мало ли, что…

– А ты кто такой? – спохватился Горский. – Откуда ты знаешь про медальон? Почему я тебе верить должен? – Он вдруг вспомнил, что и Корнилин говорил ему о медальоне примерно то же самое. Сговорились они, что ли?

– Это твое дело. – Сиур затушил недокуренную сигарету. – Можешь не верить. Опасность ведь не мне угрожает, а тебе и твоим близким. Я сейчас уезжаю, и так задержался дольше, чем рассчитывал, а ты думай. – Он достал из кармана визитку с телефонами «Зодиака», протянул Горскому. – Позвони, если вдруг понадоблюсь.

Сергей, стараясь, чтобы рука не дрожала, взял телефоны. Черт! Тут такая каша заварилась, что никакая помощь может лишней не оказаться! От того, что он возьмет у приезжего визитку, большой беды не будет.

– Так ты из Москвы?

– Да. Но это не важно. Если что-то вспомнишь или надумаешь, звони. Чем смогу, помогу.

Сиур попрощался, поблагодарил бабу Надю за гостеприимство и отправился к соседу, с которым еще вчера договорился, что тот отвезет его на своей машине в город. По дороге он мысленно подводил итоги своей поездки. Они были неутешительны.

Как погиб Корнилин, так и не удалось узнать. Куда и почему уехала его жена Нина, спешно собравшись, не успев продать дом, не оставив никому своего адреса? На этот вопрос ответа тоже не было. Сиур успел в Харькове разыскать маклера, занимающегося продажей дома, но и он адреса вдовы не знал. Сообщения о ходе дел он должен был посылать в Киев, до востребования, туда же, в случае продажи дома, переслать деньги. Такие предосторожности без веских на то причин никто предпринимать не будет. Значит, у Нины Корнилиной причины были. Какие?

Горский явно что-то скрывает. Что? Неизвестно. Он владеет медальоном, на котором выбит Знак. Случайно ли Сергей оказался в окружении Корнилина? Скорее всего, нет. Связь существует, просто она пока не проявлена.

Сиур поймал себя на мысли, что молодожены показались ему странными. Похороны, на которые он неожиданно попал, тоже вызывали недоумение. Все было насквозь фальшивым, словно дурной водевиль в третьеразрядном театре. Чертовщина, как сказал бы Влад.

О, Флоренция! Дитя восторга и грусти о безвозвратно ушедшем!