Читаем Зеленый омут полностью

…Зло – это тоже часть Великого Плана, часть Игры, которое движет ее и помогает ей, хотя и делает это в полном неведении…

Это было последнее, что мелькнуло в его растерянном, старающемся удержать ускользающее понимание, уме.

Алена тоже заметила незнакомого человека, появившегося на похоронах, и это ей очень не понравилось.

– Неужели Богдан не сдержал данного слова и сообщил в милицию?

От этой мысли ей стало неуютно. Страх снова вырвался из угла, в который она с трудом загнала его и начал терзать ее с новой силой.

– Что он все вынюхивает, выведывает? Ходит за Сергеем, как тень? Понял, что если Сергей напьется, то может все выболтать!

Алена с тревогой следила, как незнакомец наливает и наливает водку, а ее супруг и рад стараться, пьет, словно водицу колодезную.

На поминках людей почти не было. Все выпили, закусили понемногу и разошлись по домам. Столы, накрытые бабой Надей, ломились от еды – мясо, птица, рыба, блины, мед, рис с маком и орехами, пироги, – всего в изобилии, чтобы всем хватило, все были довольны, особенно покойная. Что дочь ее честь соблюла как положено, не ударила в грязь лицом перед людьми. Одно только нехорошо вышло – родных почти нету никого: Илья с Иваном на пороги подались, Лидушка из города не приехала. Где она там остановилась? Наверное, у подружки какой-нибудь. Кто ж этих подружек знает? Надо было расспросить ее перед отъездом, да уж больно скрытно да скоро собралась. Видно, свадьба Аленкина ее поразила в самое сердце. Баба Надя все видит, все понимает: этот Сергей обеим девчонкам вскружил голову, а жениться можно только на одной.

– Видал, как народ разбежался? К гробу боялись подойти, и на поминки мало кто остался. Марфа эта непростая была…По годам старуха, а выглядела молодой и здоровой. Она говорила мне, что жить ей один день осталось, а я не верил… – пьяно разглагольствовал Сергей. Он поймал предостерегающий взгляд Алены и взбесился. Она еще будет ему указывать, сколько пить и как себя вести?! – Назло напьюсь! – тут же решил он.

Сиур с готовностью наливал, сам пил мало, – слушал, наблюдал. Интересная получалась картина: Горский и его жена явно чем-то напуганы, что-то скрывают. Похороны тут совершенно ни при чем, это ясно. Тогда в чем дело?

Расспросы о Корнилине ничего не дали. Сергей отвечал то, что было известно всем, – ничего нового. Куда уехала Нина он то ли не знал, то ли не хотел говорить.

– Артур тоже свою смерть предчувствовал, а я ему не верил. Больше надо людям верить! – заключил Горский, наливая себе очередную рюмку. – К нему «черный человек» приходил, – сказал он, понизив голос и наклоняясь к Сиуру. – Знаешь историю с «Реквиемом» Моцарта? Гений – он всегда в опасности! Всегда за ним кто-то охотится!

– За Корнилиным кто-то охотился? – насторожился Сиур.

– Ну, да. Во всяком случае, он так думал. И боялся. И Нина боялась, потому и уехала. – Сергею вдруг стало по-настоящему страшно. – Если ты его картины видел, то поймешь. Он мне одну подарил, «Царица Змей» называется. Вот это вещь! Раз увидишь, всю жизнь вспоминать будешь! А тут она еще в окно заглянула…

– Что? Кто заглянул в окно?

Но Сергей уже понял, что проговорился, и прикусил язык. Больше этому незнакомцу ничего не удастся у него выудить! Проклятие! Это все водка! Он замолчал и только пил, все больше и больше мрачнея. Сиур тоже молчал, но не уходил, чувствуя, что Сергей сказал далеко не все.

– Жарко здесь, – выдохнул Горский, рванув воротник модной рубашки. Хотел встать, едва не потерял равновесие и рухнул обратно на стул.

– Хорош же ты, братец, – подумал Сиур и застыл.

На груди Сергея блеснул золотой медальон, грубоватой работы, на толстой витой цепочке. На медальоне был выбит знакомый Сиуру знак – квадрат, круг, треугольник, – знакомый по «Натюрморту с зеркалом», на котором оказалась изображена Валерия, и из-за чего, собственно, их заинтересовал художник Артур Корнилин и его картины. Такой Знак неизменно присутствовал на всех вещах, из-за которых у людей происходили неприятности. Если можно назвать «неприятностью» то, что они по тем или иным причинам расставались с жизнью.

Горский продолжал сидеть, словно в трансе, ни на что не реагируя и уставившись мутным взглядом в одну точку. Говорить ему сейчас что-либо было бесполезно.

Засидевшиеся допоздна люди остались ночевать, благо кроватей, диванов и больших сундуков в доме бабы Нади оказалось предостаточно. Сиур долго думал о Лесе, не веря сам себе и в который раз задаваясь вопросом, не галлюцинации ли у него, не плод ли усталого воображения? Леся показалась ему точь-в-точь девушкой Элиной, умершей несколько лет назад и до сих пор оплакиваемой. Алеша, друг Сиура и его коллега по работе, так и не простил себе этой обидной смерти. Он любил Элину.

– Сказать ему или не сказать? – думал Сиур. – А вдруг, я ошибся? В конце концов, в мире полно похожих людей!

Так и не ответив ни на один из вопросов, он заснул под утро беспокойным и чутким сном.