Читаем Зеленый омут полностью

– Сабхидари больше не может сделать ни одного глотка своим опухшим горлом. Ароматные фрукты и напитки остаются нетронутыми. – Он повел рукой в сторону ложа и стоящего у изголовья столика. – Все это ей готовы подать при первом же легком знаке, но она знает, что еда для нее теперь так же невозможна, как и жизнь. Розовый шелк ее одежды, нежнейший, как пух фламинго, ранит ее горячее тело, вызывает ледяной озноб и отвратительную дрожь. Она измучена. Тоска ее длится и длится. Сабхидари больше не хочет ничего помнить: ни радостей, ни солнца на небе, ни ненависти, ни любви. Она не хочет смотреть на этот мир, и смотрит только внутрь себя, туда, куда я не могу проникнуть за нею…

Слезы на глазах грозного владыки – небывалое зрелище. Брахманы с трудом заставили себя не отводить взгляды. Раджа Бгарати подавил готовый вырваться тяжелый вздох и продолжал:

– Великий Учитель! – обратился он к одному из брахманов, самому с виду неприметному, – Есть ли какое-то средство? Ведь она так молода! Почему это происходит с нами? Скажи!

Человек, к которому обратился правитель, молчал.

– Что ж, твоя мудрость не знает ответа? – разочарованно произнес царь. – Говори. Я хочу знать правду, какой бы она ни была.

– Сабхидари умирает по своей собственной воле, – медленно и едва слышно произнес брахман. – Она сама так решила. Всему виной отчаяние и протест – слабое место любого человека. Колесо Судьбы вращается в безмолвии…

– Я не понимаю…

– Она сама себе причиняет эту боль.

– Но почему?

– Я не знаю. И она сейчас не знает. В этот момент времени нет никого, кто смог бы ответить тебе, Владыка. Ты сам можешь повторить то, что совершил твой отец, великий царь-воин Двапар…

– Неужели это неумолимая карма[42] тяготеет над нами? Моя мать умерла, производя меня на свет. А затем и мой отец последовал за нею. Что послужило причиной?

– Царя Двапара нашли мертвым на ложе вместе с девушкой, которую подарил ему побежденный военачальник или правитель соседнего княжества. Оба залитые кровью, слившиеся в последнем объятии…Отчаяние и протест – все те же палачи невежественных смертных. Девушка была ядовита, как тысяча кобр.

– Разве это возможно?.. – ужаснулся Владыка Бгарати.