Читаем Зеленый омут полностью

В очаге горит жаркий огонь, и я чувствую твое прерывистое дыхание во время объятия длиною в жизнь. Сладкое замирание сердца отсчитывает наши мгновения любви, ибо они единственные – – все, что есть. Тот, кто еще не понял этой простой истины, бредет вслепую по дорогам бытия, бесконечным, как пустыня безмолвия, – вечная бесплодная пустыня, где жажда неутолимая сжигает душу, и где нет приюта заблудшему страннику…

Когда я смотрю на тебя, на твое лицо в отблесках пламени, – мне нечего больше желать. Отдаваясь твоим ласкам, я произношу молитву, чтобы они никогда не кончались, как никогда не кончается звездный свет, льющийся из глаз ночи…

– Что себе позволяет эта мерзавка! – задыхаясь от ненависти, спрашивала сама себя Алена. – Когда это они успели? Пишет она, конечно, дурацкие выдумки, которые сочинила от скуки, сидя в лесу и перебирая сушеную траву. Чего ей еще делать?

Это ж стыдно рассказать кому-то! Родная сестра всякую женскую гордость потеряла, вешается мужику на шею так откровенно, что даже Алене за нее неловко. И слова какие понаходила… Скромница лесная! Нет, Сергея она ни за что не получит! Уж Алена постарается, все силы приложит!

– Я что-нибудь придумаю, – лихорадочно твердила себе под нос Алена, разрывая письма на мелкие кусочки. – И что Лидка нашла в нем? Ей такие никогда не нравились. Ей вообще никто не нравился. Она ни в чью сторону сроду не смотрела, и тут на тебе! Змея подколодная! Настоящая змеюка лесная, хитрая и опасная! Ну, я тоже Марфе родня, и как-нибудь от соперницы избавиться сумею! А Сергей?! Хорош гусь! Везде успел! Ну, ничего, и на тебя найдем управу! Никуда не денешься, будешь делать то, что я захочу, как миленький!

Алена долго не могла успокоиться. На нее нашло какое-то исступление. Она, словно одержимая, придумывала один план за другим, и все отбрасывала. Зависть, которую зажгли в ней письма, невыносимой злой болью терзала ее надменное сердце. Страсть к Сергею вспыхнула с такой силой, что затмила собою всякий здравый смысл. Даже карьера актрисы не казалась ей теперь более желанной, чем этот мужчина.

Сергей закончил все дела, связанные с продажей картин Артура Корнилина, сдал в столичный журнал, с которым сотрудничал, несколько своих статей, переговорил с нужными людьми, уладил все проблемы, посетил интересующие его выставки. Все складывалось как нельзя лучше, кроме книги. Ни одной страницы он так и не написал. Москва отвлекала его своим шумом, суетой, жарой, пылью и сутолокой. Захотелось в Харьков, к друзьям. Нужно было повидать Нину.

Квартира поразила его обилием фотографий Алены в самых разных позах, ракурсах, нарядах и ролях. Театральный фотограф постарался на славу.

– Какая у нее глупая улыбка! – с досадой подумал Сергей. – Где она, кстати? Чем занимается?

То, что Алена занимала его квартиру, особо не волновало. Он мог вернуться в гостиничный номер, мог снова уехать. Это, так или иначе, разрешится. Сергей заглянул в холодильник, набитый едой, обрадовался, что сможет перекусить дома. Он уже несколько раз звонил Нине, но никто не брал трубку. На свободной стене висели две картины Артура – «Изгнание из рая» и «Царица Змей». Белокурый Архангел смотрел Сергею в самое сердце, так, что почувствовался неприятный холодок.

– Что это со мной? Устал с дороги?

Он налил себе коньяку, выпил и закрыл глаза. Голова медленно кружилась, взгляд Архангела буравил душу.

– Черт, сколько времени потеряно, и все зря! Книга не сдвинулась с места. Ведьму он так и не увидел. Если это Марфа, то она умело избегает его. Интересно, почему? Ладно, хоть вышивки продадутся. Сергей сделал с них цветные фотографии, показывал в Москве знающим людям, советовался. Вышивки понравились.

– Хоть на этом заработаю! – удовлетворенно подумал он, наливая себе еще выпить. Какая-то непонятная тревога закралась внутрь и не уходила, несмотря на выпитое и усталость с дороги. Царица Змей кривила алые губы, сияла глазами. Хотелось закрыть картину, как закрывают зеркало, когда в доме покойник. Почему ему приходят в голову такие мрачные мысли?

Сергей еще выпил, принял горячий душ и заснул на диване.