Когда она немного пришла в себя, то именно это, – слова – показались особенно ни на что не похожими. Как он мог говорить их ей, если сегодня впервые ее увидел? Она даже не знала толком, кто он, зачем пришел? Что ищет в лесном доме? Ведьму? Как вообще могло произойти между ними это ? Ни с того, ни с сего…

Лида тихонько засмеялась, или заплакала, – она не ответила бы точно. Сергей решил, что настало время объяснения. Еще в пылу страсти он понял, что оказался у девочки первым мужчиной. Конечно, она напугана! Она просто в отчаянии. И теперь единственное, что может ее успокоить…

– Не плачь, не волнуйся ни о чем. Я же люблю тебя. Ты мне веришь? Ты должна мне верить… – Он подхватил ее на руки и вынес из баньки в теплую лунную ночь, полную росы и дрожащих звезд. – В такую ночь невозможно солгать! Пусть свидетелями моей клятвы будут это небо и этот лес…

Самое удивительное, что Сергей сам верил в то, что говорил. Он был искренним, как никогда. На мгновение у него мелькнула мысль об Алене, но и ту он прогнал, как лишнюю и совершенно в данный момент ненужную. Он до утра говорил Лиде о своей любви и об их будущей жизни, о том, что он только завершит свои дела, и они поженятся. О том, что она поможет ему написать книгу, и еще о тысяче разных вещей, которые приходят в голову мужчинам, оказывающимся в том же положении, что и Сергей.

Лида об этом не знала. У нее не было никакого опыта. Сергей оказался первым во всем, что касалось ее отношений с противоположным полом. Действительно первым. Она ему поверила.

Утром Сергей сказал, что ему пора в город. Про встречу с бабой Марфой он напрочь забыл, и про лесное озеро, о котором ему рассказывала Алена, тоже. Ему пришлось дать Лиде свой городской адрес. Обратную дорогу он нашел очень легко, и уже на станции, поджидая электричку, вспомнил, что ключи от своей квартиры дал Алене.

– Ну, ничего, как-нибудь выкручусь! Не я первый, не я последний, – решил Горский, который сильно не любил обременять себя заботами и излишними мыслями. Дурман, завладевший им внезапным и необъяснимым образом в лесном доме, рассеялся. Сергей очнулся, опомнился и пришел в себя. Он проснулся. И снова стал самим собой.

В поезде, глядя на пробегающие залитые солнцем поля, зеленые рощи и заросшие камышом речушки, он вспомнил русалку, плывущую по неподвижной глади лесного озера, и ему показалось, что он узнал ее… Его холодное сердце сладко встрепенулось, всего на одну секунду. И снова забилось спокойно.

ГЛАВА 6

Алена выглянула в окно. Снова у подъезда стоит этот парень, с которым она познакомилась в театральной группе. Удовлетворенная, почти плотоядная улыбка, искривила ее губы. Так, наверное, улыбается кошка, съевшая упитанного воробушка, отряхивая перышки со своего нежного носика и облизываясь.

Парня звали Богдан, он работал на студии звукозаписи, и по совместительству был звукорежиссером в театре. Алена сразу, с первого взгляда поняла, что ей не понадобится особых усилий, чтобы она могла делать с Богданом все, что захочет. Изображая мнимую холодность, она заставила его настойчиво ухаживать, и теперь делала вид, что начинает проявлять интерес к своему кавалеру, который был готов дневать и ночевать под ее окнами.

Это удивляло всех, кто знал Богдана, как абсолютно равнодушного к женщинам, рассудительного и умного мужчину. Давно и тесно связанный с театральной и богемной средой, он, тем не менее, оставался как бы в стороне от их тусовок и образа жизни, никогда не изменял свои принципам и не подстраивался ни под чье мнение. Девушки и женщины, которые его не знали достаточно близко, пытались привлечь его внимание, но безрезультатно. Ходили слухи о его «нетрадиционной ориентации», но и те со временем развеялись, потому что ничего такого, что могло бы подтвердить подобные предположения, не происходило.

Богдан оставался загадочным, недоступным, непонятным, и оттого еще более привлекательным мужчиной. Он был хорош собой, внимателен, ровен и неизменно корректен в поведении, надежен в дружбе, приятен в компании – и только. Близких друзей у него не водилось. Женщины если и были, то никто о них не знал. В Москве у Богдана, якобы, проживал родной брат, еще более таинственный. Брат приезжал исключительно редко, жил у Богдана в хорошей трехкомнатной квартире, которую помог ему купить, любил дорогой коньяк, дорогие сигареты и дорогие произведения искусства. На выставке Артура Корнилина он купил за немалые деньги картину «Искушение». Судя по всему, человеком он был вполне обеспеченным, но необщительным и нерадостным. Оба брата придерживались похожих взглядов на жизнь, имели репутацию крутых и серьезных мужчин, себе на уме. Женщины их не интересовали. Или они слишком хорошо научились этот интерес скрывать.

Тем более удивительным казалось увлечение Богдана Аленой всем, кто его давно знал. Такого безрассудства и исступления никто не мог ожидать от него. Он буквально не сводил с девушки глаз, готов был предупреждать любое ее желание, идти на любое унижение, на любой компромисс.