Читаем Зеленые мили полностью

На эту заправку Грин впервые привез меня зимой 2022-го по дороге из Херсона. Чай клюква-розмарин, и когда-то потом, уже одна, я открою для себя самые вкусные в Москве круассаны с миндалем. Два года спустя, в 6 утра, я снова здесь. До дома два часа. Я сижу за дальним столиком и смотрю в окно. За спиной без малого сутки в дороге. Я увидела почти всех, кого хотела, обняла друзей, прокатила Лелика в первый донбасский трип с сотней килограмм всего такого нужного на Бахмутском, Харьковском, Купянском. Старлинки, генераторы, прицелы, одежда, обувь, антидроновые плащи, бензопилы, баллоны, сладкое, теплое, долгожданное, важное.

И да, трип и никак иначе. Поклонники господина Свиридова, отказавшего мне как-то в обслуживании автомобиля в своем «Клубном сервисе» (за мои деньги) и обозвавшего «мухоморной наркоманкой» на основании слова «трип», кругом правы: я играю в войну. Потому что стоит начать относиться к ней серьезно — и расклад на поле резко меняется не в мою пользу. В то, что смертельно опасно и страшно до потери пульса, я могу только играть. Если избежать не получилось.

Вот и сейчас все стало слишком серьезно. И очень страшно. Ставки повысились, и жизнь сдала крапленые карты.

Пятью часами ранее Кавказ напряженно вглядывается в дорогу. Трафик плотный, хотя уже ночь. Но у курортников по-прежнему нет никакой войны.

— Ты не устал?

— Нет, но давай через час тормознем. Дождемся Вала, поспим часок и дальше.

— Ты возвращайся к нему, я дальше сама.

— Нет, Лен, давай мы уже убедимся, что все ок и ты дома.

— Все будет хорошо, обещаю.

Мне нужно остаться одной. Нужно прожить поездку — первую за два года — «не туда». Туда нельзя. Слишком опасно. И пожалуй, уже не нужно. Все запуталось, но я уже вижу кончик, потянув за который развяжешь самые сложные узлы. Просто прежде, чем сделать шаг вперед, нужно оставить позади все тени прошлого. С любовью и благодарностью — за все. Но пока это необходимо осознать, уложить в голове. В пятницу простились с Максом, нашим Соловьем. Война. И меня кроют «вьетнамские флешбэки». Я даю им волю быть. Воспоминания красивыми картинками и знакомыми голосами проходят сквозь меня, растворяются в мутном стекле и исчезают в красивом июльском рассвете, освобождая место чему-то большому. Чему-то настоящему до последней молекулы.

— А что, если они пойдут в наступление, когда я приеду?

— Если они пойдут в наступление, когда ты едешь сюда… я клянусь святым и грешным… я просто их сотру с лица земли вместе с землей.

— Я еду. Тороплюсь.

— Будь аккуратна.

…ночь, гараж в цокольном этаже дома, которого уже нет. За забором работают «грады». Буднично что-то прилетает рядом в ответ. Но нам страшно не поэтому. А потому, что сюрприз — на свой страх и риск. Соловей, Царство ему Небесное, спускается к нам. В руках у него два торта.

— Вот, успели.

— Спасибо огромное! Они чудо.

Телефон разрывается от гневных СМС: «Ты где? Почему не отвечаешь? Ау!! Ты где, блин?! Да что случилось?!»

Пять часов без связи. До 00.00 — три минуты. Зажигаем трясущимися от волнения руками свечи.

— Пошли скорее, пошли. Как раз в 00 выйдем!

Варза и Соловей поднимаются первыми, мы с Катей и тортами — за ними. За нами гуртом выстраиваются аидовские. Кто-то гасит свет.

— С днем рождения тебя! С днем рождения тебя! С днем рождения, наш Командир, с днем рождения тебя!

Он смеется, закрывая лицо руками. Я плачу от радости и потому, что отпускает напряжение. За окном дают салют обе стороны.

…открываю двери в квартиру. Первое, что вижу, — сумасшедшей красоты розы. Алые, белые, смешанные розовые. Розы во фронтовом городе на 8 Марта. Можно забыть все. Их — никогда.

— Мы с Соловьем в Лисик ездили за ними!

— Да, подтверждаю. Еле нашли.