Читаем Заводная девушка полностью

– Начни отсюда. Твоему отцу стоило бы сделать это самому, но он забывает, что не все обладают его знаниями. Уверен, дело у тебя пойдет гораздо лучше, чем ты думаешь.

Попросив Мадлен подать угощение, Вероника поднялась к себе и взялась за чтение рекомендованной Лефевром книги. Лучи утреннего солнца лились из окна на пожелтевшие страницы. Там были изображены внутренние органы женщины, включая матку, разрезанную надвое. Вероника пыталась сосредоточиться на пояснительных фразах, но мысли уводили ее к матери, для которой роды закончились смертью. Единственным напоминанием о материнской жизни был потемневший портрет женщины с серьезным лицом, висевший в комнате Вероники, а также несколько оставшихся книг, на обложке которых было мелким изящным почерком написано: «Онорина Элизабет Рейнхарт». Мать умерла в девятнадцать лет, будучи немногим старше, чем Вероника сейчас. Была ли жизнь матери счастливее, чем жизнь Вероники? Относился ли к ней муж с б'oльшим теплом, чем к своей единственной дочери? Иногда Вероника задавалась вопросом: не от матери ли она унаследовала темный гнев, что порой поднимался у нее изнутри, – гнев на весь мир и саму себя? Поговорить об этом с отцом она не могла, ибо не осмеливалась перепрыгнуть через обширную пропасть, существовавшую между ними. Эту пропасть она осязала почти физически.

Сколько Вероника ни пыталась, чтение не шло. Она закрыла книгу, сняла туфли и на цыпочках пробралась к двери отцовской мастерской. Кажется, там обсуждали какую-то книгу, которую читал Лефевр.

– Думаю, он приводит вполне убедительные доводы, что жизнь является движущей физической силой, почти поддающейся измерению. Расцвет и угасание жизни подчиняются очень точным законам.

– Разумеется, мы можем это измерить. Я не вижу здесь ничего нового.

– Быть может, для вас, Макс, но признание жизни физической силой, подобной другим силам, – для многих это огромный шаг вперед. Чувствую: за этим будущее. Я собираюсь сделать эту теорию стержнем своих исследований.

Отец и гость продолжали говорить в том же духе. Вероника заскучала. Ее мысли блуждали. Она уже собиралась вернуться к себе, как вдруг услышала:

– Начнем с того, Клод, что ваши воззрения решительно устарели. В парижских салонах полным-полно женщин, рассуждающих о науке.

– Но в лабораториях по-прежнему одни мужчины. Макс, мне думается, вы превратно меня понимаете. Я целиком за то, чтобы девушка получала образование. Как помните, я брался ей помогать. – (Вероника приблизилась к двери.) – Нет, нет, – дружелюбно, но твердо возражал Лефевр. – Я совсем не об этом, Макс. Я всего лишь спросил, каким вам видится ее будущее. Вы же не намереваетесь всю жизнь держать ее подле себя. К тому же она явно не сможет пойти по вашим стопам и учиться в заведениях, с которыми вы поддерживаете тесные связи. Девушкам свойственно превращаться в женщин и выходить замуж.

Веронике показалось, будто у нее в животе лежит холодный камень. Это почему она не может идти по стопам отца? Конечно, ей невозможно учиться там, куда принимают только мужчин, но у нее под боком лучший учитель, каких знает мир. Ответ отца звучал невнятно, и она подошла еще ближе.

– Клод, мне знакомы требования и ожидания общества. Я не настолько отгорожен от внешнего мира.

– Иногда я в этом сомневаюсь. Вероника молода, хороша собой, жизнерадостна. Вам следовало бы найти ей достойную пару.

– Ей всего семнадцать. У меня нет желания выдавать ее за какого-нибудь придворного бахвала. Пусть уж лучше возвращается в монастырь, чем это.

У Вероники перехватило дыхание. Нет, лучше что угодно, только не монастырь.

– Но разве она не заслуживает права хотя бы знать о том, каким вам видится ее будущее? Полагаю, она думает, что вы собираетесь сделать ее своей ученицей, чего не может быть. По крайней мере, в общепринятом смысле. Она не сможет самостоятельно принимать заказы и делать автоматы. Так зачем учить ее всем премудростям вашего ремесла?

Ответа не последовало, или же отец ответил тихо, и Вероника не услышала. Прав ли Лефевр? Внутри зашевелился страх. А вдруг, несмотря на все ее старания и усердие, она не сможет стать ученицей отца и в дальнейшем работать самостоятельно? Каким тогда окажется ее будущее? В таком случае зачем отец забрал ее из монастыря, зачем сказал, что станет ее обучать?

Дальнейшего разговора Вероника не слышала, поскольку отец с гостем перешли в другую часть мастерской, но через какое-то время до ее ушей донеслись отцовские слова:

– У нее есть великолепные задатки, но только время покажет. Все зависит от того, как она будет проходить испытания и выполнять задания, которые я буду ей давать. А теперь скажите, что вы думаете о движениях этого кролика. Можно ли здесь еще что-то улучшить?