Никого из этих людей Джек не знал. Удивительно было то, что они до сих пор сидели здесь. Степлтона однажды уже грабили, но тогда воры не стали пить его пиво.

— Почему бы тебе не присесть? — вежливо предложил первый.

Джек колебался — дверь на лестничную клетку была открыта, вопрос в том, успеет ли он выскочить на улицу, прежде чем гости воспользуются оружием. Джек решил не испытывать судьбу.

— Давай, давай, — продолжал негр. — Прижми к стулу свою белую задницу!

Джек неохотно подчинился. Он сел и с беспокойством вгляделся в незваных посетителей.

— Мы вполне можем разойтись цивилизованно, — сказал главный негр. — Меня зовут Твин, а это — Реджинальд. — Он ткнул пальцем в громилу, примостившегося на подоконнике.

Джек посмотрел на Реджинальда — тот невозмутимо ковырялся в зубах пластмассовой зубочисткой, с явным неудовольствием взирая на Степлтона. Он не был столь мускулист, как Уоррен, но силой, видимо, ему не уступал. На предплечье Джек разглядел татуировку: «Черные короли».

— Реджинальду просто плюнули в душу, — продолжал Твин. — И сделал это ты — тебя в доме ни черта нет, как оказалось. У тебя нет даже телика. Понимаешь, частью сделки была возможность хорошенько пошарить в твоей квартирке.

— О какой сделке идет речь? — спросил Джек.

— Значит, так, — начал объяснять Твин, — мне и моим братьям заплатили кое-какую мелочь, чтобы мы пришли к тебе и немного тебя припугнули. Ничего страшного не будет — не обращай внимания на этот арсенал на столе. Это просто предупреждение. Я не знаю деталей, мне на них наплевать, но меня попросили передать, что ты кое-кому намозолил глаза в госпитале и тебя мирно просят заниматься своей работой и не мешать людям делать их дела. Ты, вероятно, понимаешь, о чем тебя просят, больше, чем я. Сказать по правде, мне раньше не приходилось выполнять подобные поручения.

— Кажется, я понял, к чему вы клоните, — произнес Джек.

— Этому я душевно рад, — осклабился Твин. — Если бы ты оказался непонятливым, нам пришлось бы ломать тебе пальцы и тому подобное. Нам не велели очень тебя калечить, но, понимаешь, когда Реджинальд разойдется, его бывает трудно остановить, особенно когда ему так наплевали в душу. Ты уверен, что у тебя нет ящика? Может, что-нибудь да припрятано?

— Он приехал сюда на велосипеде, — заговорил один из пришедших с Твином и Реджинальдом мужчин.

— Как насчет велика, Реджинальд? — поинтересовался Твин. — Тебе не нужен велосипед?

Наклонившись вперед, Реджинальд, не вставая, заглянул в гостиную и посмотрел на велосипед, потом снова уселся на подоконник и равнодушно пожал плечами.

— Итак, сдается мне, что ты все понял, — сказал Твин, вставая.

— Кто вам за это заплатил? — спросил Джек.

— С моей стороны было бы просто непорядочно отвечать на подобные вопросы, — возмутился Твин. Он вскинул брови и грубо расхохотался. — Но ты все-таки задал этот вопрос и за него заплатишь.

Джек собрался было задать еще один вопрос, но в это время Твин нанес ему удар — комната поплыла перед глазами Степлтона, и, теряя сознание, он успел почувствовать, как из кармана его брюк вытаскивают бумажник. Степлтон распластался на полу. Раздался приглушенный смех, и последнее, что почувствовал Джек, — страшный удар в живот. Мир погрузился во тьму.

Глава 20

ПЯТНИЦА, 23 ЧАСА 45 МИНУТ, 22 МАРТА 1996 ГОДА

Джек очнулся с ощущением дикого звона в ушах. Открыв глаза, он понял, что лежит на полу кухни, уставившись в потолок. Не понимая, что произошло, он попытался подняться, но при первом же движении почувствовал в челюстях такую боль, что вновь со стоном повалился на пол. Только теперь до него дошло, что звенит не в ушах — это надрывался висевший на стене телефон.

Степлтон осторожно перевернулся на живот, затем, стараясь не делать резких движений, встал на колени. До этого вечера Джеку не приходилось бывать в нокауте, и он не представлял, насколько это паршивое состояние. Во всем теле ощущалась страшная, свинцовая тяжесть, слабость сковывала суставы. Джек осторожно ощупал нижнюю челюсть. Слава Богу, перелома нет. Потом он так же осторожно ощупал живот — сильной боли не было, из чего Джек заключил, что скорее всего повреждений внутренних органов нет.

Телефон продолжал настойчиво звонить. Наконец Джеку удалось подняться и снять с рычага трубку. Произнося привычное «алло», он опустился на пол и привалился спиной к стене — так было намного легче. Голос звучал странно, словно чужой.

— Ради Бога, простите меня. — На другом конце провода раздался голос Терезы Хаген. — Вы уже спали, мне, конечно, не следовало звонить так поздно.

— Который теперь час? — хрипло спросил Джек.

— Почти двенадцать, — ответила Тереза. — Мы все еще работаем в студии и иногда забываем, что в эти часы все нормальные люди уже спят. Я хотела задать вам один вопрос о стерилизации, но сейчас явно не время, я позвоню завтра. Еще раз простите, что разбудила вас.

— Я не спал, — произнес Джек. — На самом деле я просто валялся без сознания у себя на кухне.

— Вы что, шутите? — заволновалась Тереза.