Читаем Зараза полностью

— Можно подкинуть что-нибудь о паровой стерилизации инструментов и оборудования, — подумав, предложил Джек. — В разных госпиталях придерживаются различных способов стерилизации. Это нововведение придумал в свое время Роберт Кох. О нем стоит упомянуть — это была очень колоритная личность.

Тереза записала предложение.

— Что-нибудь еще? — спросила она.

— Я не слишком силен в выдумывании идей, — сконфузившись, признался Чет. — Но почему бы нам не поехать сейчас в «Аукцион-хаус» и не выпить по маленькой? Если меня хорошенько смазать, то, может, и в мою дурную голову придет что-нибудь путное.

Женщины, однако, отказались от выпивки. Тереза пояснила, что им еще предстоит поработать над эскизами, тем более что руководство потребовало в понедельник представить предварительные варианты.

— А как насчет завтрашнего вечера? — не унимался Чет.

— Посмотрим, — уклончиво ответила Тереза.

Пять минут спустя Чет и Джек уже спускались в лифте на первый этаж.

— Выходит, нам с тобой дали пинка под зад, — пожаловался Чет.

— Они просто помешаны на своей работе, вот и все, — успокоил друга Джек.

— А ты? — с надеждой спросил Чет. — Пойдем выпьем пивка?

— Нет, поеду домой, посмотрю, может, ребята еще играют в баскетбол. Мне надо размяться, а то нервишки пошаливают.

— Баскетбол в такой час? — изумился Чет.

— В нашем районе вечер пятницы — время самых решающих игр, — усмехнулся в ответ Джек.

Мужчины расстались перед зданием агентства «Уиллоу и Хит». Чет взял такси, а Джек, вздохнув, оседлал велосипед. Нажимая на педали, Степлтон направился к Медисон, пересек Пятую авеню и выехал на Пятьдесят девятую улицу. Здесь он углубился в Центральный парк.

Обычно он ездил быстро, но сейчас ему страшно не хотелось крутить педали. Мысленно он все еще переживал сегодняшний разговор, когда он впервые облек в слова свои неясные подозрения, — теперь Джек испытывал нешуточную тревогу.

Чет сказал, что он, Джек, параноик. Да, пожалуй, в этих словах была сермяжная правда. С тех пор как «Америкэр» словно сожрала его практику, смерть начала преследовать Джека по пятам. Сначала курносая отняла у него семью, потом чуть было не лишила жизни его самого, поразив тяжелой депрессией. Да и сейчас он постоянно по долгу службы имеет дело с неприглядной смертью. И вот она опять дразнит его последними вспышками страшной заразы.

Когда Джек заехал в глубь парка, его темень и унылый вид, зловещая тишина и сырость усугубили беспокойство Степлтона. Утром, когда он тем же маршрутом ехал на работу, Джек радовался свежим краскам наступавшего дня, а теперь вокруг не было ничего, кроме скелетов голых деревьев, черными силуэтами протыкавших свинцовое серое небо. Даже зубчатая стена небоскребов на фоне того же неба вызывала тоску и нагоняла суеверный страх.

Джек поднажал на педали и увеличил скорость. Какое-то иррациональное чувство не давало ему оглянуться, хотя Джека преследовало ощущение, что за ним кто-то следит. Да, несомненно, кто-то преследует его.

Выехав на пятачок, освещенный тусклым фонарем, Джек затормозил и остановился. Опершись на одну ногу, он оглянулся — Степлтон решил во что бы то ни стало увидеть лицо своего преследователя. Но позади никого не оказалось. Приглядевшись к теням и ничего не увидев, Джек понял, что мнимая опасность гнездится у него в голове. Это опять старая знакомая — депрессия, парализовавшая Джека после семейной трагедии, пожаловала к нему в гости.

Раздосадованный собственной слабостью, Джек вновь вскочил в седло и изо всех сил нажал на педали. Его охватил поистине детский страх. Да, а он-то думал, что умеет держать себя в руках, слюнтяй. Видимо, эти инфекции слишком поразили его воображение. Лори права: он принял происшествие слишком близко к сердцу.

Постаравшись взять себя в руки, Джек почувствовал себя намного лучше, но парк продолжал производить совершенно зловещее впечатление. Джека постоянно предупреждали об опасностях ночного путешествия через Центральный парк, но он упрямо игнорировал все советы доброхотов. Теперь ему впервые пришло в голову, что он просто безрассудный дурак.

Выехав в западную часть Центрального парка, Джек почувствовал себя так, словно ему удалось вырваться из объятий страшного ночного кошмара. По улицам взад и вперед сновали желтые такси, по тротуарам не спеша шли люди.

Чем дальше на север продвигался Джек, тем более убогой становилась картина. За Сотой улицей стояли в основном облупившиеся, обшарпанные дома, некоторые были заколочены, другие просто покинуты. На улицах грязь. В мусорных баках рылись бродячие собаки.

Доехав до Сто шестой улицы, Джек свернул налево. Знакомая обстановка в этот вечер действовала ему на нервы сильнее, чем обычно. Озарение, снизошедшее на Джека в парке, раскрыло Степлтону глаза — он понял, в каком жутком месте он живет.

Джек остановился у площадки, где обычно играл в баскетбол. Он не стал слезать с велосипеда, а просто уцепился за проволочный забор, отделявший площадку от улицы.