Читаем Записки музыковеда 3 полностью

В 1723 году Гендель поселился в лондонском домике на Брукстрит, 25, обосновавшись здесь на всю жизнь. Здесь он проводил репетиции, здесь создавал свои величайшие произведений — «Мессии», сюиты «Музыка на воде» и «Музыка для королевского фейерверка», гимн «Священник Садок», здесь он продавал билеты на свои концерты в Королевской музыкальной академии. Этот теперь Дом-музеей Генделя, открытый в 2001 по инициативе музыковеда Стэнли Сэйди.

Он состоит из бережно сохраненных комнат на втором и третьем этажах дома № 25 и здания соседнего дома № 23, где расположены выставки. В начале 1990-х Сэйди и его жена Джулия Анна основали Траст дома Генделя — благотворительную организацию, нацеленную на создание музея в доме композитора. Дом отреставрировали, полностью воспроизведя лаконичный интерьер времен короля Георга, когда там жил знаменитый композитор. Это типичный лондонский дом с террасой начала 18 века, где есть цоколь, три этажа и мансарда. Позже мансарду переделали в полноценный четвертый этаж.

Для отделки комнат были использованы аутентичные материалы 18 века, собранные со всего мира, что ж касается оригинальной отделки дома Генделя, то сохранилось лишь несколько фрагментов. Трастом была собрана коллекция памятных вещей композитора, включая Бэрнскую коллекцию, насчитывающую несколько сотен предметов, связанных с жизнью Генделя: письма, рукописи, ранние издания его музыкальных сочинений.Не только современные музыковеды, композиторы, исполнители и простые ценители музыки высоко ценят творчество великого композитора. Генделя почитали его современники и коллеги последующих поколений. Ромен Роллан называл Генделя гением мелодии и предтечей Глюка за его заслуги в области реформы жанра оперы. Моцарт считал, что никто не способен выразить эмоции в музыке так, как это делал Гендель, его музыкальное чутье, по мнению Моцарта, подобно удару молнии. Бетховен желал преклонить колени у могилы Георга Фридриха, говоря, что всем нужно поучиться у Генделя достигать такого великолепного эффекта такими простыми средствами. И что самое главное, сейчас, через три века со времени ее создания, музыка Генделя по-прежнему представляет для миллионов слушателей такое же живое, волнующее явление искусства.

Глава 21. Там упоительный Россини

Джоаккино Россини. «Божественный маэстро, солнце Италии, расточающее свои звонкие лучи всему миру», как сказал о нем Гейне, и которого Пушкин назвал «Европы баловнем, Орфеем».

Кроме изумительной гармонии и красоты, которым отличается творчество Россини, оно сыграло особую роль в мировой оперной культуре. Родина оперы, Италия, всегда была путеводной звездой в развитии этого жанра. Но не так было, когда начинал творить Россини. Серьезная опера-seria безнадежно устарела, превратилась в ходульное зрелище, а комическая опера-buffa тонула в бездумной развлекательности. За 22 года своего оперного творчества Россини не только возродил и реформировал итальянскую оперу, но и оказал огромное воздействие на развитие всего европейского оперного искусства.

Россини родился 29 февраля 1792 года в Папской области, в семье бедного оркестрового музыканта и провинциальной оперной певицы. Со странствующей труппой родители беспрерывно кочевали, и будущий композитор с детских лет мог познакомиться с бытом и нравами итальянских оперных театров. И с детства же в натуре юного Джоаккино тонкая музыкальность, прекрасный слух и уникальная память соседствовали с пылким темпераментом, насмешливым умом и острым языком.

В 1806 г. после нескольких лет бессистемных занятий музыкой и пением, Россини поступил в Болонский музыкальный лицей. Там будущий композитор обучался игре на виолончели, скрипке и фортепиано, занимался у известного церковного композитора С. Маттеи по теории и композиции, увлеченное изучал музыку И. Гайдна и В. А. Моцарта. Из лицея Джоаккино вышел культурным музыкантом, хорошо овладевшим композиторским мастерством.

Уже в самом начале творческого пути стало понятно, что Россини рожден для музыкального театра. Первую оперу «Деметрио и Полибио» он написал в 14 лет. С 1810 г. композитор ежегодно сочиняет несколько опер разных жанров, постепенно приобретая известность в широких оперных кругах и завоевывая сцены самых крупных итальянских театров: Фениче в Венеции, Сан-Карло в Неаполе, Ла Скала в Милане.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Целительница из другого мира
Целительница из другого мира

Я попала в другой мир. Я – попаданка. И скажу вам честно, нет в этом ничего прекрасного. Это не забавное приключение. Это чужая непонятная реальность с кучей проблем, доставшихся мне от погибшей дочери графа, как две капли похожей на меня. Как вышло, что я перенеслась в другой мир? Без понятия. Самой хотелось бы знать. Но пока это не самый насущный вопрос. Во мне пробудился редкий, можно сказать, уникальный для этого мира дар. Дар целительства. С одной стороны, это очень хорошо. Ведь благодаря тому, что я стала одаренной, ненавистный граф Белфрад, чьей дочерью меня все считают, больше не может решать мою судьбу. С другой, моя судьба теперь в руках короля, который желает выдать меня замуж за своего племянника. Выходить замуж, тем более за незнакомца, пусть и очень привлекательного, желания нет. Впрочем, как и выбора.

Лидия Андрианова , Лидия Сергеевна Андрианова

Публицистика / Любовное фэнтези, любовно-фантастические романы / Попаданцы / Любовно-фантастические романы / Романы
Славянский разлом. Украинско-польское иго в России
Славянский разлом. Украинско-польское иго в России

Почему центром всей российской истории принято считать Киев и юго-западные княжества? По чьей воле не менее древний Север (Новгород, Псков, Смоленск, Рязань) или Поволжье считаются как бы второсортными? В этой книге с беспощадной ясностью показано, по какой причине вся отечественная история изложена исключительно с прозападных, южно-славянских и польских позиций. Факты, собранные здесь, свидетельствуют, что речь идёт не о стечении обстоятельств, а о целенаправленной многовековой оккупации России, о тотальном духовно-религиозном диктате полонизированной публики, умело прикрывающей своё господство. Именно её представители, ставшие главной опорой романовского трона, сконструировали государственно-религиозный каркас, до сего дня блокирующий память нашего населения. Различные немцы и прочие, обильно хлынувшие в элиту со времён Петра I, лишь подправляли здание, возведённое не ими. Данная книга явится откровением для многих, поскольку слишком уж непривычен предлагаемый исторический ракурс.

Александр Владимирович Пыжиков

Публицистика
Робот и крест
Робот и крест

В 2014 году настал перелом. Те великолепные шансы, что имелись у РФ еще в конце 2013 года, оказались бездарно «слитыми». Проект «Новороссия» провалили. Экономика страны стала падать, получив удар в виде падения мировых цен на нефть. Причем все понимают, что это падение — всерьез и надолго. Пришла девальвация, и мы снова погрузились в нищету, как в 90-е годы. Граждане Российской Федерации с ужасом обнаружили, что прежние экономика и система управления ни на что не годны. Что страна тонет в куче проблем, что деньги тают, как снег под лучами весеннего солнца.Что дальше? Очевидно, что стране, коли она хочет сохраниться и не слиться с Украиной в одну зону развала, одичания и хаоса, нужно измениться. Но как?Вы держите в руках книгу, написанную двумя авторами: философом и футурологом. Мы живем в то время, когда главный вопрос — «Зачем?». Поиск смысла. Ради чего мы должны что-то делать? Таков первый вопрос. Зачем куда-то стремиться, изобретать, строить? Ведь людям обездоленным, бесправным, нищим не нужен никакой Марс, никакая великая держава. Им плевать на науку и технику, их волнует собственная жизнь. Так и происходят срывы в темные века, в регресс, в новое варварство.В этой книге первая часть посвящена именно смыслу, именно Русской идее. А вторая — тому, как эту идею воплощать. Тем первым шагам, что нужно предпринять. Тому фундаменту, что придется заложить для наделения Русской идеи техносмыслом.

Андрей Емельянов-Хальген , Максим Калашников

Публицистика