Читаем Занавес упал полностью

Неожиданно вспомнились люди в подвале. Кто они? Ах да… Виктор и Свин. Они сегодня — а сегодня ли? — лишились рук. А ночью умер в лесу старик. Пастух. Кровь в камере пыток. Много крови. Константин. Парень с разорванной артерией. Блеск лезвия тесака для рубки мяса…

Дарья потерла пальцами виски. Голова была наполнена тяжестью, мысли ворочались неохотно, с трудом выстраиваясь в логические цепочки.

Недопитый кофе. Напиток остыл… ну и плевать. Дарья сделала два глотка и осознала, что что-то потеряла. Это было смутное чувство утраты, но оно заставило выйти из-за стола и отправиться на поиски. Прошлась по коридору, с подозрением вглядываясь в декор на стенах. Потопталась в прихожей.

Потеряла что? Что утратила, пока спала?

Нет, никак не вспомнить. Все из-за чертовой тяжести в голове. А может, на улице поискать? Пожалуй. Оставить поиск — не вариант. Чуть пошатываясь, Дарья вышла из дома, проследовала до ворот. Молодой охранник посмотрел на нее обеспокоенно.

— С вами все в порядке?

Она выдавила улыбку.

— Да, все хорошо. — Сделала глубокий вдох и резкий выдох. Тряхнула головой. — Все хорошо. Хочу немного прогуляться. — И добавила непринужденно: — Я тут рядышком.

Ей была неприятна мысль, что кто-то станет о ней волноваться. Отчего-то — неприятна. Дарье хотелось, чтобы ее вообще никто не замечал, будто она бесплотный призрак.

Охранник неуверенно переминался с ноги на ногу. Прошли секунды, прежде чем он вздохнул и открыл дверцу рядом с воротами.

— Благодарю, — снова наградила его улыбкой Дарья.

Когда она проходила мимо, охранник поежился, словно на него повеяло холодом. Ему невыносимо захотелось выпить горячего чая, чтобы нутро обожгло, а между лопаток выступила испарина. Прикрыв за хозяйкой дверцу, он поспешил в будку ставить чайник.

Дарья брела по пыльной дороге, апатично глядя себе под ноги. Она даже не пыталась задаваться вопросом, куда лежит ее путь… Просто шла, шла и шла, вдыхая ароматы освеженных утренней росой трав. Скоро ощутила сильный дискомфорт, с минуту стояла в задумчивости, после чего разулась, зашвырнула сандалии в бурьян и дальше пошла босиком.

Она не ощущала ход времени, она не ощущала даже саму себя, словно и правда стала бесплотным призраком. В голове настойчиво пульсировала мысль, что нужно что-то найти; мысль, которая тянула вперед, заставляя делать очередной шаг. Следуя внутреннему зову, Дарья свернула на тропинку, ведущую через поле разнотравья. Шла все так же, понурив голову и устремив бессмысленный взгляд себе под ноги.

Вот и поле осталось позади.

А потом Дарья без удивления, но с неожиданностью обнаружила себя идущей по деревенской улице. Она знала эту деревню, все вокруг было смутно знакомо, словно она уже здесь когда-то была. Или действительно была?

Не хотелось напрягать память и вообще думать.

Низенький, выкрашенный в синий цвет забор, открытая резная калитка. Ступни Дарьи коснулись мощенной плиткой дорожки. Сердце заколотилось, отчего-то захотелось плакать.

Из дома ей навстречу вышла Глафира. Женщина, печально улыбаясь, спустилась с крыльца. Дарья, больше не в силах сдерживать плач, бросилась ей в объятья.

— Девочка моя, — гладила ее по затылку Глафира. — Бедная, бедная моя девочка…

— Я не знаю, что здесь делаю… Я ничего уже не знаю. Я дала себе слово больше не видеть вас, но… Зачем я пришла?

— Молодец, что пришла. Молодец. — Глафира поцеловала ее в лоб. — Тебе нужно остановиться, прекратить все это. Хватит.

Дарья отстранилась от нее. Долго молчала, а потом вымученно улыбнулась сквозь слезы:

— Я не могу. Уже слишком поздно.

— Неправда! Никогда не поздно остановиться, — Глафира говорила мягко, но с укором. — Останься у меня, прошу тебя. Мы будем пить чай и разговаривать. Не нужно возвращаться в этот проклятый особняк. А хочешь, мы пойдем за земляникой? Будем бродить по лесу, собирать ягоды… я знаю такие земляничные поляны! А вечером сварим варенье. Запах в доме будет просто божественный. Я испеку булочки по бабушкиному рецепту. Нет ничего вкусней, чем эти булочки со свежим вареньем. Мы сядем прямо здесь, во дворе… Вынесем столик, стулья, поставим самовар. У меня есть прекрасный старинный самовар. Мы с тобой будем есть булочки, пить чай с вареньем и смотреть на закат. Уверена, сегодня будет чудесный закат…

— Нет, Глафира, — отступила на шаг Дарья. — Не сегодня. Мне нужно закончить дело.

— Забудь о делах. Просто поверь, что они не важны.

— Не могу. Это сильней меня. Я не позволю Грозе победить.

Глафира уставилась на нее с жалостью:

— О чем ты, девочка?

Дарья выставила перед собой руки, будто защищаясь.

— Это была ошибка. — В ее глазах появился горячечный блеск, лицо обрело жесткие черты. — Почему я здесь? Это ошибка, ошибка, ошибка! Не говорите больше ничего, пожалуйста…

Глафира сделала движение в ее сторону, но она быстро отступила.

— Нет! Вы лишаете меня сил, а мне еще нужно закончить дело. Прощайте и простите за все.

Она развернулась и, рассеяно потирая шрам на лбу, пошла прочь. Что она искала? Почему явилась сюда? Эти вопросы действовали на нервы.